Виктор Вольский

Йорктаун, Вирджиния

Веб-сайт: volsky.us

 

“И ВОЗДАСТСЯ АМЕРИКЕ ПО ЗАСЛУГАМ ЕЕ!»

 

(Мне повезло. Будучи иммигрантом, я не до конца разделяю мироощущение и закидоны аборигенов. Это позволяет мне взяться за обсуждение наиболее взрывоопасной проблемы, которую американцев приучили обходить за версту и которую можно назвать в подлинном смысле третьим рельсом отечественной политики. Нет, я не имею в виду систему социального страхования: речь идет, конечно, о расовом вопросе.)

 

Пятого ноября Америка проснулась в новом мире. Революционная волна, поднятая в 1960-х годах антивоенным движением, докатилась до порога Белого Дома и внесла в Овальный кабинет левого радикала. Президентом Соединенных Штатов стал Барак Обама, который никогда не смог бы претендовать даже на самую низкую должность, требующую допуска. Грандиозный проект, запущенный левыми почти четыре десятилетия назад, увенчался полным успехом.

 

*   *   *

 

В 1973 году президент  Ричард Никсон упразднил всеобщую воинскую повинность. Как только опасность отправки во Вьетнам миновала, антивоенное движение растаяло, словно утренний туман под лучами солнца, вскрыв потаенные мотивы его участников. Оказалось, что “революционерами” на самом деле двигала лишь забота о собственной драгоценной шкуре, а на вьетнамцев им было абсолютно наплевать. В конце концов, то был еще один “далекий народ, о котором мы ничего не знаем”, как сказал в 1938 году о чехах предавший их в Мюнхене Невил Чемберлен.

 

Революционным вождям, которые рассчитывали по примеру Ленина и его большевиков “превратить империалистическую войну в гражданскую” и на плечах антивоенного движения прорваться к власти, пришлось на время оставить радужные надежды. Необходимо было все начинать с начала. После долгих дискуссий на вооружение были взята стратегия, разработанная еще в 1930-х годах видным итальянским коммунистом Антонио Грамши.

 

Сидя в муссолиниевской тюрьме, Грамши на досуге размышлял над марксистской теорией и в конце концов пришел к выводу, что св. Карл ошибался, возлагая все свои надежды на пролетариат. А прав был Ленин, указывавший, что мелкобуржуазная стихия ежечасно, ежеминутно порождает капитализм, думал итальянец: рабочий класс только и мечтает о том, чтобы обуржуазиться. В силу этого его можно в лучшем случае считать орудием революции, но никак не ее субъектом.

 

По Грамши, только культурная гегемония является необходимой и достаточной предпосылкой коренного преобразования общества.  Из этого следует, что интеллигенция, будучи единственным истинно революционным классом общества, должна повести борьбу за командные высоты в культуре, в первую очередь в школе и академическом мире. Если революционерам удастся внушить свои представления широким массам и перетянуть их на свою сторону, они смогут захватить власть без единого выстрела.

 

Руководствуясь рецептом итальянского коммуниста, американские левые выступили в “Великий поход на захват институтов общества” (названный так в честь знаменитого Великого похода Народно-Освободительной армии Китая во главе с тогдашним кумиром американских радикалов Мао Цзэдуном).

 

У них было ключевое преимущество перед европейскими единомышленниками - Великий Американский Первородный Грех Рабства. Весь могучий пропагандистский аппарат левых был переориентирован на раздувание расовой вины общества. Расизм был провозглашен самым низменным из пороков, самым тяжким предступлением против человечности, а искупление греха расового неравенства – единственной подлинно высокой целью любого человека, не лишенного совести.

 

Расовая вина была избрана в качестве тарана при штурме командных высот. Естественные союзники леворадикальных сил - негритянские националисты - взяли на себя задачу постоянно бередить расовые раны, не давая им затянуться. Все социально-экономические вопросы должны были впредь рассматриваться через расовую призму, все пороки общества – сводиться к расовой составляющей.

 

Тактика увенчалась полным успехом. На протяжении последующих десятилетий американцев постепенно приучали взирать на расу как на альфу и омегу политики. Единственным крупным недостатком социалистического-расового движения состояло в отсутствии подходящего знаменосца. Тощий пул наличных кандидатов состоял либо из откровенных уголовников вроде “Черных пантер”, либо из мелкотравчатых жучков типа Джесси Джексона или Ала Шарптона, промышлявших неприкрытым расовым шантажом.

 

Но вот на сцену выступил Барак Обама. Этот привлекательный молодой человек, высокий, стройный, приятной внешности, с глубоким красивым голосом и безукоризненным вкусом в костюмах, наделенный ораторским даром, живым умом и харизмой, уже составивший себе репутацию как “низовой агитатор” по заветам автора “Катехизиса радикала” Сола Алински (см. «Радикальный багаж»), выглядел идеальным кандидатом и был сразу же взят на заметку левыми вербовщиками. Перспективный юноша поступил под опеку грандов национального радикального движения – легендарных террористов-«уэзерменов» Билла Эйрса и Бернардин Дорн (см. «Мы достанем вас через ваших детей!»). Именно в их гостиной состоялся политический дебют Барака Обамы.

 

Через короткий срок политический эскалатор довез его до самой вершины властной пирамиды Демократической партии, которую к этому времени полностью подмяло под себя радикальное крыло. У желторотого, никому не известного штатного сенатора из Иллинойса, с зиявшим пустотой послужным списком, должна была быть какая-то очень серьезная поддержка, чтобы он нежданно-негаданно получил предложение выступить с главным докладом на номинационном съезде Демократической партии 2004 года.

 

В том же году, опираясь на свою неожиданную славу и поддержку чикагской политической машины, он безжалостно растоптал своих соперников на праймериз и, оставшись практически единственным кандидатом (срочно привезенный из Мэриленда республиканец Алан Киз был не в счет), благосклонно позволил избирателям Иллинойса выбрать себя в Сенат США. Оказавшись в Вашингтоне, Обама без промедления начал готовиться к борьбе за президентство.

 

Стержнем его кампании был расовый фактор. Играя на старательно раздуваемом левой печатью страстном желании американцев морально очиститься  через поддержку чернокожего кандидата, сам Обама, штаб его предвыборной кампании и масс-медиа повели мощную пропагандистскую кампанию, доказывая электорату, что, лишь проголосовав за Обаму, они смогут доказать чистоту своих помыслов и искупить грехи прошлого.

 

В то же время избирателям  внушалось, что голос, поданный против Посланца Надежды и Перемен,  а равно любая попытка усомниться в его величии и провиденциальной миссии (не говоря уже о критике в его адрес), следует считать верным признаком закоренелости и глубины расистских инстинктов. “Выступая против Обамы, ты расписываешься в своем расизме!” - таков был фактический лозунг предвыборной кампании кандидата Демократической партии.

 

Приведя своего кандидата к победе, могучие либеральные силы, стоявшие за возвышением Барака Обамы, несомненно, рассчитывают и впредь манипулировать своим ставленником как вечно благодарной марионеткой. Боюсь, однако, что их ожидает весьма неприятный сюрприз.

 

В анналах истории не счесть скромных, непритязательных людей, выдвинутых могущественными покровителями на руководящие посты именно за эти качества в расчете, что они будут вечно Бога молить за своих покровителей и повиноваться их приказам. Но стоит им оказаться у власти, как вчерашние марионетки претерпевают чудодейственную метаморфозу: они расправляют крылья, воспаряют ввысь и отворачиваются от своих давешних благодетелей.

 

Нет никаких оснований сомневаться в том, что Барак Обама – социалист, истово исповедующий крайне леворадикальные взгляды. Это явствует из всей его биографии и его “предельно осмотрительного”, как он сам выразился, подбора друзей и союзников – почему-то все сплошь марксисты, радикалы, террористы или их пособники. Однако он не только социалист, но и нечто куда более зловещее – негритянский националист.

 

Новый президент, безусловно, попытается проводить в жизнь политику своих либеральных единомышленников, но в то же время внимательно прислушиваясь к своим истинным менторам – адептам теологии негритянского освобождения. Социалистические взгляды Обамы вытекают прежде всего из его расового самосознания, но его революционное мировоззрение диктуется не столько идеологией, сколько цветом кожи. Короче говоря, душой и сердцем он принадлежит не сколько Джорджу Соросу, сколько Джеремайе Райту.

 

Но не все ли равно, скажете вы? Так ли уж велика разница между черной и белой ветвями “прогрессивного” движения? Действительно, обе преследуют более или менее одинаковые цели. И белые радикалы, и черные сепаратисты ненавидят Америку и ее капиталистическую систему; и те, и другие стремятся к ее уничтожению; и те, и другие стоят за перераспределение национального богатства “униженным и оскорбленным” дома и за рубежом.

 

Однако если копнуть поглубже, между этими на первый взгляд одинаковыми отрядами левой орды пролегают глубокие различия. По сути дела, они не более чем тактические союзники, временные попутчики, преследующие в конечном счете разные цели.

 

*   *   *

 

В юности Барак Обама прошел через обычные терзания полукровки, пытаясь выбрать для себя расовую идентичность. Подобно большинству мулатов, он сделал выбор в пользу своего черного естества и воспринял идеологию негритянского национализма, замешенную на ненависти ко всему белому, как он сам открыто признает в своих книгах. Переехав в Чикаго, Обама присоединился к модной Троицкой церкви пастора Джеремайи Райта, пламенного последователя и ученика Джеймса Коуна - главного теоретика теологии негритянского освобождения.

 

Газета Investors Business Daily отмечает, что “Коун, сменивший профессорскую мантию на пастырскую рясу, убежден, что, скрестив марксистскую теорию с евангелием, афроамериканцы смогут освободиться от экономического ярма, взваленного на них “белым” капитализмом”. “Негритянская религия и марксистская философия, - говорит он, - совместно укажут нам путь к построению абсолютно нового общества”.

 

Согласно теологии негритянского освобождения, божественная справедливость восторжествует, когда негритянский Иисус Христос (да, она учит, что Иисус был чернокожим!) дарует афроамериканцам силы раз и навсегда расправиться с “белой плутократией” и заменить белые институты власти своей собственной “системой, основанной на негритянских ценностях”. Коун пишет, что “негритянская теология принимает любовь Божию только при условии, что Всевышний благословит нас на уничтожение белого врага” и всех его институтов. “Быть черным значит жаждать уничтожить все, что эта страна любит и обожествляет”, - пишет Коун.

 

Пастор Райт принял теологию негритянского освобождения как ключевую доктрину Троицкой церкви. Как признает сам Коун, “именно Джеремайя Райт взял ее из моих книг и принес в церковь”. Investors Business Daily отмечает, что церковь пастора Райта требует от своих членов клятвы на верность “негритянским институтам” и “негритянскому руководству”, обязывает их делать покупки только  в негритянских магазинах и призывает их добровольно отказаться от соблазнов бытового благополучия во имя торжества сепаратистской идеи.

 

Приверженцы Обамы утверждают, будто он присоединился к конгрегации Троицкой церкви из сугубо прагматических соображений (не очень лестная защита, не правда ли?) – чтобы заручиться поддержкой влиятельного пастора, располагающего обширными связями. Но хотя безоглядный оппортунизм, безусловно, составляет часть психологического портрета нового президента, это отнюдь не означает, что он лишен глубоко прочувствованных убеждений.

 

В течение двух десятилетий Обама был верным последователем преподобного Райта. Пастор Райт, по словам Обамы, “указавший ему путь к Христу”, обвенчал его с женой Мишель и крестил обеих его дочерей. Хотя за Обамой никогда не водилось чрезмерной (или хотя бы даже обыкновенной) щедрости в плане благотворительности, он и его жена на протяжении лет пожертвовали на свою церковь десятки тысяч долларов.

 

Обама признает (и это подтверждается рассказами очевидцев), что он регулярно посещал богослужения и вел себя как образцовый прихожанин, с большим вниманием и явным удовольствием внимая проповедям своего пастора, смеясь и аплодируя вместе с другими верующими в ответ на особенно сочные высказывания с амвона.

 

Несложный подсчет показывает, что новый президент прослушал около пятисот проповедей Джеремайи Райта. И нужно быть очень наивным, чтобы верить, будто за все эти годы он никогда – ни разу! – не слышал ни единого предосудительного слова из уст огнедышащего проповедника, регулярно обрушивавшегося с гневными проклятиями на “куклусклановскую Америку” и молившего Всевышнего обрушить на нее небесную кару.

 

Обама не отрицает, что доктрина негритянского освобождения составляет часть  информационного пакета, который выдается каждому новому прихожанину, а также излагается в ориентировочных лекциях, читаемых новичкам. Супруги Обама получили указанные информационные пакеты и прослушали указанные лекции, и, следовательно, должны быть знакомы с постулатами радикальной идеологии.

 

Если Обама – не более чем номинальный прихожанин Троицкой церкви, не разделяющий мировоззрения своего пастора, зачем он таскает за собой в церковь своих маленьких детей? Зачем он подвергает их идеологической обработке со стороны пастора Райта, которого не раз и не два восхвалял как своего “дорогого друга”, своего “ментора”, свой “нравственный компас”?

 

Короче говоря, у нас есть все основания считать, что Барак Обама – фанатичный негритянский националист, политика которого будет диктоваться в первую очередь его расовым мировоззрением. В новой администрации за душу нового президента развернется яростная борьба между двумя сподвижническими на первый взгляд, но по сути непримиримыми силами: белыми либералами, стремящимися повести страну по пути социализма, и черными националистами, жаждущими мщения и репараций.

 

В этом грядущем сражении преимущество на стороне афроцентристов. И не только потому, что яд вэлферовского паразитизма глубоко пропитал психику не только получателей льгот, но и их благодетелей, мешая им сопротивляться домогательствам  “жертв расизма”. И не только потому, что в конечном итоге расовое самосознание сильнее идеологии.

 

Как минимум столь же важно и то, что силы пастора Райта располагают чрезвычайно могучей союзницей в Белом Доме – первой леди Мишель Обамой. Эта угрюмая властная женщина с сильным характером, которая безраздельно командует своим мужем, судя по всему, истово исповедует идеологию негритянского национализма и не позволит президенту отклоняться от генеральной линии..

 

*   *   *

 

“Я трепещу за мою страну, памятуя о том, что Всевышний справедлив и что терпение Его не безгранично”, – писал Томас Джефферсон, предвидевший, что в один прекрасный день Америке придется дорого расплачиваться за институт рабства. Белые либералы еще горько пожалеют, что они вызвали к жизни своего Франкенштейна. Пастор Райт, вероятно, и сам не сознавал, насколько он был прав, зловеще предупреждая: “И воздастся Америке по заслугам ее!”

 

Ноябрь 2008 г.

Оставить отзыв