Виктор Вольский

Йорктаун, Вирджиния

Веб-сайт: volsky.us

 

КОЛОССЫ НА ГЛИНЯНЫХ НОГАХ

В статье Американский век я описал содержание сенсационной книги Ближайшие 100 лет. Ее автор, видный футуролог Джордж Фридман, предсказывает, что начавшееся столетие будет веком мирового господства Америки, которой никто не сможет бросить вызов.

Это не значит, однако, что на нашей планете воцарится тишина и покой и что мир покорно примирится с диктатом США. Руководствуясь канонами геополитической теории, автор книги прорицает, что XXI столетие пройдет под знаком постоянных попыток подорвать могущество Америки. На практике это означает серию вооруженных конфликтов между США и временными коалициями второстепенных держав, создаваемыми с целью обуздания гегемона. Фридман предсказывает, что начавшееся столетие ознаменуется даже более частыми, хотя и не столь катастрофическими военными конфронтациями, чем XX век. Но среди этих потенциальных соперников он не видит ни Китая, ни России казалось бы, естественных антагонистов США. Почему?

Китай

Ни один разговор о будущем не может обойтись без упоминания о Китае, которому многие прочат роль ведущей мировой державы, обуреваемой экспансионистскими амбициями и жаждущей бросить вызов Америке на мировой арене. Однако, по мнению Джорджа Фридмана, ни экономические обстоятельства, ни география, ни история Китая не дают оснований для таких опасений.

К северу от Китая простираются безводные монгольские степи, а дальше суровая сибирская тайга. На северо-западе неприступные Гималаи, на юге, на границе с Бирмой, Лаосом и Вьетнамом, горы и тропические джунгли, на востоке океан. Лишь западная граница с Казахстаном открывает возможности для движения людских потоков, но и здесь массовая миграция сопряжена с большими трудностями, особенно учитывая, что громадное большинство населения КНР живет в ее восточной трети, а две трети территории страны либо малонаселенны, либо вовсе пустыни. Не говоря уже о том, что экспансия за пределы географически детерминированных границ Китая совершенно не в духе исторических традиций, которые в свою очередь отражают и определяют основные черты национальной психики.

Исторически Китай редко проявлял агрессивные поползновения и лишь периодически вступал в контакт с окружающим миром. Причем за недолгим периодом выхода страны на международную арену и включения в мировой торговый оборот обычно следовал спазм испуганной самоизоляции китайская улитка заползала обратно в свою раковину. Поучителен в этом отношении последний пример такого рода.

В середине XIX века, когда бедный, но единый Китай находился в очередной стадии самоизоляции, европейские державы силой втянули его в систему мировой торговли. В результате прибрежные районы страны, активно участвовавшие в торговых операциях, начали быстро богатеть, между ними и внутренними районами образовался громадный разрыв в уровне жизни, на побережье, которое все более откровенно тянулось к заморским странам , власть центрального правительства заметно ослабла, политическая стабильность пошатнулась, начал нарастать хаос. Так продолжалось до прихода к власти коммунистов. Они прервали контакты с внешним миром, Китай обрел сильное правительство и вновь стал единым, но изолированным и нищим.

Три десятилетия назад китайская компартия приняла стратегическое решение покончить с изоляцией и выйти на мировую арену. С тех пор экономика КНР растет небывалыми темпами, поражая воображение мира и вселяя страх в конкурентов. Но это отнюдь не значит, что Китай и впредь будет развиваться такими же темпами. Между тем даже для того, чтобы просто стоять на месте, он должен ежегодно создавать не менее 25 миллионов рабочих мест. Замедление темпов экономического роста чревато серьезными социально-политическими потрясениями, вследствие чего Джордж Фридман не верит в то, что Китаю уготовано будущее великой державы. Более того, он убежден, что Китаю повезет, если он вообще сможет сохраниться как унитарное государство.

Китай создал рыночные механизмы, но лишь на поверхности. Его финансовая система контролируется партийно-чиновничьим аппаратом, и сверх того в значительной мере определяется традиционными социальными устоями. Распределение капитала происходит не по запросам рынка, а по указке партийных бонз и в духе конфуцианской семейственности родным и знакомым. Немудрено, что в банковской системе из года в год накапливается балласт в виде безнадежных долгов, объем которых ныне оценивается в 25-40% от ВВП.

Для поддержания банков на плаву необходим постоянный приток средств, а в отсутствие внутреннего рынка рассчитывать можно лишь на доходы от внешней торговли. В силу этого китайская экономика полностью ориентирована на экспорт. Создается парадоксальная картина объем производства в КНР растет бурными темпами, но экономика страны от этого сильнее не становится. Фактически она быстро бежит на месте. Малейшая заминка мировой экономики с падением спроса на китайские товары грозит Китаю тяжелыми потрясениями.

В качестве примера автор книги ссылается на Японию, которая развивалась точно по такому же сценарию, как сегодняшний Китай. В 80-х годах казалось, что никто не сможет остановить японский экономический паровой каток, что Японии суждена роль мирового гегемона, который с легкостью расправится со всеми соперниками, включая США. Но законы экономики неумолимы, и их нарушение неизбежно влечет за собой расплату.

Подспудно в японской финансовой системе накапливались хвори и недуги. Их можно было излечить безжалостным, но единственно эффективным способом предоставив полную свободу действий рыночной стихии. Кризис, играющий в экономике роль санитара, очистил бы систему от больных элементов и вновь поставил бы ее на ноги. Вместо этого правительство всячески оттягивало час расплаты, посадив свои банки на искусственное питание, т.е. заваливая их практически беспроцентными ссудами, которые те заведомо не могли погасить.

Но вечно так продолжаться не могло, и в конце концов наступил момент истины: японская экономика затрещала по всем швам. Крупнейшие банки, много лет опиравшиеся на периодические вливания дешевого ссудного капитала, в конце концов не выдержали и в начале 90-х годов стали один за другим лопаться. Японское экономическое чудо исчерпало себя, и страна по сей день не изжила всех последствий перенесенной травмы.

Китай развивается исключительно высокими темпами вот уже три десятка лет. Но представление о том, что нынешние темпы роста будут сохраняться неопределенно долго, противоречит основным принципам экономической теории. В какой-то момент законы бизнес-цикла неизбежно заявят о себе. Дальнейший рост резко затормозится из-за нехватки квалифицированной рабочей силы, или Китай потеснят на международных рынках страны, располагающие еще более дешевой рабочей силой. Словом, существуют структурные пределы росту, и Китай в скором будущем неизбежно упрется в них.

Таким образом, перед Китаем открываются три возможных пути дальнейшего существования. Первая альтернатива: экономика страны продолжает неопределенно долго развиваться астрономическими темпами. Рассчитывать на такой сверхрадужный вариант реально не приходится, ибо никому и никогда еще не удавалось этого сделать. Небывалый рост последних 30 лет породил в китайской экономике сильнейшие стрессы и дисбалансы, которые потребуют коррекции. Невозможно будет вечно загонять болезнь внутрь, рано или поздно нарыв придется вскрывать.

Япония смогла выйти из кризиса ценой резкого замедления темпов экономического роста на протяжении жизни целого поколения, избежав социальных потрясений только благодаря фантастической дисциплинированности и сплоченности японского общества. По следам кризиса, поразившего Восточную Азию в 1997 году, успешно преодолеть все неурядицы смогли только государства, обладавшие достаточно устойчивой политической системой, чтобы пойти на болезненные реформы, в частности, Южная Корея и Тайвань. Другие страны, такие как Индонезия, по сей день не оправились от потрясения и топчутся на месте.

Второй возможный путь для Китая заключается в рецентрализации страны путем усиления власти правительства, которое сможет поддерживать социальный мир путем перераспределения средств от богатых прибрежных провинций к бедным внутренним, держа в узде противоборствующие интересы и сдерживая центробежные тенденции. Однако сделать это будет очень нелегко.

За годы экономического роста аппарат центрального правительства и силовых ведомств переродился, ныне многие высшие чиновники и генералы вросли в деловой мир и кровно заинтересованы в его дальнейшем процветании. Они будут всячески противодействовать попыткам залезть им в карман ради подкупа неимущих масс. Поэтому второй путь, хотя и более реален, чем первый, имеет немного шансов на реализацию.

Наконец, третий сценарий: под действием стрессов, порожденных экономическим спадом, центральное правительство слабеет и утрачивает контроль над событиями, и Китай распадается на фактически независимые регионы, как было до установления в стране коммунистического режима. Регионы будет конкурировать, а возможно, и враждовать друг с другом, в то время как Пекину придется довольствоваться ролью бессильного стороннего наблюдателя. Третий вариант представляется автору книги наиболее вероятным, поскольку он в наибольшей степени соответствует реальным обстоятельствам и историческим традициям.

Но независимо от того, каким путем пойдет Китай, одно можно предсказать без страха ошибиться: это рост китайского национализма. Пекинский режим изначально стоял на трех китах: мощной бюрократии, силовом комплексе и коммунистической идеологии. Идеологическая подпорка рухнула. Эгалитаризм, идеализм, идея бескорыстного служения народу превратились в архаические понятия, способные вызвать разве что насмешливую улыбку. Покойный Дэн Сяопин нашел удачный образ для обоснования идеологического разоружения компартии: неважно, какой масти кошка, лишь бы ловила мышей.

В случае серьезного экономического кризиса правительству придется срочно искать замену выморочной мессианской идеологии, чтобы оправдывать жертвы, которых экономические неурядицы потребуют от народа. Кандидат на эту роль очевиден китайский шовинизм, уходящий корнями в историческое национальное высокомерие и презрение по отношению к иностранцам. Правящей компартии нужно будет на кого-то взвалить вину за падение уровня жизни, и участь козла отпущения уготована иностранным государствам.

В ближайшем десятилетии Пекин будет нагнетать внешнеполитическую напряженность, в первую очередь в отношениях с традиционными врагами США и Японией. Однако Джордж Фридман полагает, что Китай будет очень тщательно дозировать свою агрессивность, чтобы не доводить дела до войны, ибо китайские вооруженные силы еще очень не скоро смогут бросить реальный вызов Америке. А это значит, что даже захватить Тайвань им будет не по силам, ибо в Тайваньском проливе безраздельно господствует американский флот.

Резюмируя: по мнению Джорджа Фридмана, в ближайшие два десятилетия Китай можно не рассматривать как геополитический очаг международной напряженности и вероятный источник военных конфликтов. Грядущие социально-экономические стрессы поставят острейшие внутренние проблемы перед пекинским руководством, у которого в силу этого не будет ни времени, не энергии, ни свободы маневра для внешних авантюр.

Россия

Истории известны чуть ли не вечные, многократно повторяющиеся конфликты. В частности, на протяжении столетий Россия не раз и не два сталкивалась с Европой. Причины этого непрекращающегося конфликта не устранены, и Джордж Фридман убежден, что мир стоит на пороге его очередного раунда. Порукой тому, с его точки зрения, служит география.

С юга и юго-востока Россия была исторически прикрыта Черным морем, Кавказским хребтом, Каспием и далее среднеазиатской пустыней, упирающейся в Гималаи. Протяженная граница с Китаем обнажена и в принципе уязвима, но Фридман не верит в то, что России реально грозит агрессия со стороны Китая, просто потому, что Сибирь с ее суровым климатом и полным бездорожьем фактически неприступная пустыня. К тому же в силу причин, приведенных выше, в ближайшие десятилетия Китаю будет не до экспансии на север.

Потенциальная опасность грозит России лишь с северо-запада, где европейская равнина на протяжении приблизительно 500 километров от Балтийского моря до Карпат исторически служила воротами вторжения для поляков, немцев и французов. Сейчас эти ворота сторожит только независимая Беларусь. На юго-западе границы Российской империи, а затем СССР охраняли Карпаты. Но теперь между Россией и карпатским барьером лежит неподконтрольная Москве Украина.

Геополитическая реальность не оставляет российскому руководству иного выбора, кроме как любыми мерами пытаться восстановить свой контроль над Украиной и Беларусью, которые оно рассматривает как буферные территории, обеспечивающие ей позарез необходимую стратегическую глубину. По мнению Джорджа Фридмана, неизбежная реинтеграция обоих государств в новую российскую империю вопрос ближайших лет.

Опасение западной экспансии не единственная проблема России. Страна бьется в тисках острого демографического кризиса. За последние 15 лет российское население сократилось на 12 миллионов человек и продолжает стремительно уменьшаться. По некоторым выкладкам, к 2050 году оно может сократиться до 90 миллионов. Время работает против России, которая вскоре утратит физическую возможность содержать армию, соответствующую по размерам национальным стратегическим нуждам. При этом следует учитывать и неуклонное сокращение пропорции русского этноса в российском населении. Не за горами тот день, когда численность нерусского контингента в составе вооруженных сил России перевалит за 50%.

Таким образом, экстраполируя демографические тренды, видно, что временное окно, которым располагает Россия для восстановления своего контроля над буферными территориями (фактически возвращения к советским границам), чрезвычайно мало: через 20 лет может быть слишком поздно. Нужно действовать сейчас или никогда, и российское руководство не может этого не понимать.

Демографическая проблема накладывается на экономическую. Россия издавна стремилась догнать Европу путем индустриализации, но, если не считать создания адекватной военной промышленности, ей так и не удалось преодолеть свою техническую отсталость и поднять жизненный уровень населения. На рубеже третьего тысячелетия российское руководство резко изменило стратегию, перенеся акцент с промышленного развития на экспорт сырья в первую очередь энергоносителей, но также и других полезных ископаемых, редкоземельных элементов, драгоценных металлов и леса.

Переход России в разряд стран Третьего мира, фактически сырьевых придатков промышленно развитых стран, был вынужденной мерой, продиктованной ограниченностью денежных и человеческих ресурсов. Однако неожиданный скачок цен на сырьевые товары не только спас российскую экономику, но и позволил Москве вступить на путь выборочной реиндустриализации. А поскольку эксплуатация недр сопряжена с меньшими трудовыми затратами, чем промышленное производство, новая стратегия дает России экономическую базу, которую можно будет поддерживать, несмотря на сокращение населения.

Эта же стратегия обеспечила России солидный вес к международной системе. Европа позарез нуждается в энергоносителях. Поставляя Западу природный газ, Россия ставит его в зависимость от себя. Однако зависимость это палка о двух концах. Слабый в военном отношении экспортер жизненно важных товаров искушает своих клиентов, облизывающихся при виде его плохо защищенных богатств. Поэтому России необходимо восстановить свою военную мощь. Только располагая внушительной военной силой, она может рассчитывать не только успешно отстаивать свои интересы, но и в известной степени контролировать международную среду своего обитания.

Джордж Фридман считает, что к середине второго десятилетия нынешнего века Россия восстановит мощь своих вооруженных сил в достаточной мере, чтобы осуществлять свою генеральную стратегию создание глубоких буферных пространств вдоль северо-европейской равнины и распространение своей сферы влияния на восточноевропейские страны с тем, чтобы изменить в свою пользу региональное равновесие сил в Европе.

По мнению автора книги, российская драма будет разыграна в трех действиях. В первом акте Россия попытается восстановить свой контроль над всеми бывшими советскими республиками, получившими независимость после распада СССР, с целью воссоздания былой буферной системы. На втором этапе Москва попытается создать второй дальний буферный ярус из своих бывших восточноевропейских сателлитов. Наконец, на третьем этапе Россия попытается предотвратить образование враждебных ей коалиций.

Джордж Фридман приводит наиболее вероятный сценарий развития событий. Россия попытается расколоть НАТО и изолировать Восточную Европу, в первую очередь выведя из игры Германию, а за ней и Францию. Немцы, основательно подсевшие на российскую газовую иглу и начисто лишившиеся милитаристского духа, охотно пойдут на сговор с Москвой и заблокируют помощь Польше, государствам Балтии и остальным странам Восточной Европы, фактически отдав их на растерзание русскому медведю.

Но далее события примут неожиданный оборот. Поляки, вновь оказавшись в исторических тисках между Россией и Германией, кинутся за защитой к Америке. Соединенные Штаты, чья генеральная стратегия в отношении Европы всегда заключалась в предотвращении ее единства, не упустят шанса ослабить Евросоюз, попутно связав Россию на европейском театре (и тем самым укрепив кавказские позиции своего важнейшего союзника Турции), и охотно придут на помощь Восточной Европе.

В результате приблизительно к 2015 году на западных границах России возникнет новая энергичная коалиция восточноевропейских и балтийских стран во главе с Польшей, опирающаяся на американские гарантии. Россия попытается оказать давление на США, мутя воду в других горячих точках мира, в первую очередь на Ближнем Востоке. Напряженность в мире начнет возрастать, хотя обе стороны будут проявлять большую осторожность, чтобы не сползти к прямому военному столкновению.

К 2020 году американо-российская конфронтация станет доминантой глобальной политики, как в годы холодной войны, хотя в отличие от тех лет заметно ослабевшая Россия не сможет угрожать Америке в подлинно глобальном масштабе. Со своей стороны и Соединенные Штаты не смогут, да, вероятно, и не захотят окружать Россию сплошным санитарным кордоном, каким был охвачен Советский Союз.

Решающим фактором, который, по мнению Джорджа Фридмана, решит исход этого второго раунда холодной войны, станет научно-техническое превосходство Америки. Она будет, как и прежде, вести за собой мир в технологических инновациях, в то время как Россия, как и в предыдущие два столетия, бросит все силы на развитие военной техники и расширение существующей промышленной базы вместо создания новой. В результате разрыв между соперниками не только не сократится, но еще больше возрастет. Причем дурную услугу окажут Москве богатства ее недр: природная рента лишит Россию стимула к развитию новых технологий.

Характер конфронтации будет зависеть от того, где пройдет линия геополитического разлома. В сравнительно благоприятном для Америки варианте Россия будет доминировать в Средней Азии и на Кавказе, а также, возможно, поглотит Молдову, но не сможет аннексировать Прибалтику и установить свой контроль над какими-либо странами к западу от Карпат. Если же Москве удастся вновь прибрать к рукам Литву, Латвию и Эстонию и приобрести союзников на Балканах в лице Сербии, Болгарии, Греции, а также Словакии в Центральной Европе, соперничество между Америкой и Россией еще более обострится.

Однако в конечном итоге это не повлияет на исход второй холодной войны. Российские военные ресурсы будут до крайности напряжены, в то время как Америка будет сковывать российские вооруженные силы лишь малой долей своего военного потенциала. Независимо от позиции Западной Европы Польша, Чехия, Венгрия и Румыния будут стойко противостоять российскому давлению и пойдут на любую сделку с США, чтобы заручиться их поддержкой.

Линия конфронтации будет проходить по Карпатам, а не Германии, как в холодную войну, т.е. намного дальше к востоку. В первом раунде Китай был союзником России, во всяком случае на начальном этапе холодной войны, а сейчас Пекин, занятый своими проблемами, будет сохранять нейтралитет. В прошлый раз Россия полностью контролировала Кавказ, а сейчас ей предстоит испытывать американо-турецкое давление в условиях брожения среди кавказских мусульман. Помимо этого, за минувшие годы Россия ослабла экономически и демографически, внутренние стрессы, особенно на юге, будут для нее постоянным источником раздражения, отвлекая ее внимание от запада.

В конечном итоге Россия не выдержит и подломится как она потерпела крах в 1917 году, как она потерпела крах в 1991 году. И вскоре после 2020 года ее военная машина не выдержит накапливающихся напряжений и в очередной раз рухнет. Вторая холодная война закончится так же, как первая поражением России и победой Америки, заключает Джордж Фридман в своей книге Ближайшие 100 лет.

Август 2009 г.

 

Оставить отзыв