Виктор Вольский

Йорктаун, Вирджиния

Веб-сайт: volsky.us

 

ИСПОВЕДЬ МЕЛОМАНА

 

Будучи большим поклонником оперы, я с воодушевлением приветствовал удачную находку нового руководителя прославленного оперного театра “Метрополитен опера” Питера Гелба: с прошлого года некоторые спектакли, идущие на сцене его театра, транслируются в прямом эфире во многие кинотеатры США и других стран. Идея Гелба была призвана нести оперу в массы с целью пополнения редеющих рядов ее любителей за счет нового контингента, в первую очередь из числа молодежи.

 

И вот 12 января я отправился в ближайший многоэкранный кинотеатр. В одном из залов этого гигантского комбината культурного досуга “давали”, как писали в старинных романах, прекрасную, хотя и не шлягерную оперу Верди “Макбет” в новой постановке известного британского режиссера Адриана Нобла.

 

Прежде чем описывать творение Нобла, для тех, кто мало знаком со знаменитой шекспировской трагедией, вкратце напомню ее содержание. Прошу прощения у образованных читателей, но на большом опыте общения с бывшими советскими интеллигентами беру на себя смелость утверждать, что в громадном большинстве своем они классику после окончания средней школы не читали, хотя стыдятся в этом признаться и только кивают с видом знатоков: “А, “Макбет”, ну как же, как же, помню…”.

 

Герой драмы, шотландский военачальник Макбет, снедаемый честолюбием и подзуживаемый крайне властолюбивой супругой, убивает доверившего ему свою жизнь короля Дункана, устраивает дикую резню, устраняя со своего пути всех возможных соперников, включая своего ближайшего друга Банко, и сам садится на трон. Одному из недобитых аристократов – Макдуфу – удается спастись бегством. Он собирает армию, возвращается, свергает и убивает Макбета. А тем временем умирает и леди Макбет, чей рассудок помутился под тяжестью грехов.

 

Итак, опера “Макбет”. Сразу же хочу отметить успех режиссера-постановщика, его помощников, художников, костюмеров, осветителей, билетеров, рабочих сцены, пожарных и всех прочих участников спектакля. В том виде, в каком была задумана постановка, она удалась. И лишь два человека выглядели чужими на этом празднике жизни, лишь два человека откровенно мешали воплощению творческого замысла автора спектакля - Шекспир и Верди.

 

Режиссер перенес действие спектакля в неопределенную, но несомненную современность, о чем наглядно свидетельствует вид оперных “шотландцев”. По сцене бродит разношерстная революционная толпа – размахивающие маузерами лихие братишки, опоясанные крест-накрест пулеметными лентами, суровые пролетарии, крестьяне в шапках-ушанках и предводители этого буйного коллектива – Банко в комиссарской кожанке и Макдуф в перетянутой портупеей армейской шинели и пилотке, похоже, югославского образца – сразу видно военного человека. Так и кажется, что вот-вот из-за кулис выедет на броневичке Ильич и споет «Апрельские тезисы».

 

Броневичок так и не появился, зато позднее по ходу спектакля на сцене возник джип защитной окраски. Памятуя чеховский принцип, что ружье, висящее на стене в первом акте, к концу пьесы обязательно должно выстрелить, я стал гадать, как “выстрелит” джип, но получил ответ на этот волнующий вопрос только в конце действия – на нем уехал за кулисы будущий король – преемник Макбета. Оно и понятно, не пешком же ему ходить, все-таки сиятельная особа. Хочется поздравить театрального автомеханика с большой творческой удачей – машина завелась с пол-оборота.

 

В знаменитой сомнамбулической сцене леди Макбет шагает по стульям, которые ей услужливо подставляют служительницы. Исполнительница партии Мария Гулегина – дама представительная, и, глядя на ее эквилибристику, аудитория испытывает томительное чувство – сродни страху, смешанному с надеждой, который обуревает зрителей в цирке на выступлении канатоходца: а вдруг упадет?! Да, конечно, героиня подвергается некоторой опасности, но с другой стороны, что скажут люди, если пустить ее просто бродить по сцене, как в заскорузлых традиционных постановках? Позора не оберешься!

 

Корона на голове главного злодея в сочетании со смокингом выглядит, как на корове седло. При всех своих стараниях режиссер явно не смог до конца избавиться от довлеющего над ним проклятия - отрыжки реалистической традиции. Нынешние монархи появляются в короне только на церемониях, где они облачены в традиционные одежды. А у нашего Макбета вид такой, что поневоле думаешь: “Что это он на голову напялил? Это ж надо так налакаться? …”

 

Но главное – текст никуда не годится. Высокопарный, поэтический  шекспировский слог, изобилующий малопонятными сегодняшнему зрителю многосложными словами, метафорами и инверсиями, резко контрастирует с современной  обстановкой. Уж больно нелепо звучит высокий штиль в устах уличной шпаны, заполняющей сцену.

 

Вы можете возразить, что спектакль идет по-итальянски. Это верно, но субтитры-то на английском, поневоле притягивают взгляд. Да и старорежимные имена героев режут слух и резко контрастируют с характером постановки, особенно если учесть, что они к тому же еще и переложены на итальянский лад – всякие там Дункано, Макбетто и иже с ними.

 

Точно так же не оправдывает доверия режиссера и Верди. Хотя исполнители всех четырех главных партий пели превосходно, а оркестр под управлением блистательного Джеймса Левайна звучал безукоризненно, музыка в спектакле - совершенно чуждый элемент. Она вносит явный диссонанс, создавая психологическую сшибку между действием и музыкальным сопровождением.

 

Зрителям, которые пришли посмотреть оперу (а таких, уверяю вас, больше, чем принято думать), музыка мешает сосредоточиться на том, что происходит на сцене, и в полной мере насладиться изысками постановки. А тех, кто приходит оперу послушать, действие отвлекает от музыки и попросту раздражает. (Не в такой, правда, степени, как в современной постановке “Сомнамбулы”, где действие перенесено в берлинское кабаре эпохи поздней Веймарской республики. Несмотря на все старания великолепной Анны Нетребко, это просто тошнотворная профанация нежной и страстной музыки Беллини).  

 

Адриан Нобл сделал все возможное, чтобы угодить молодежи, сделать спектакль созвучным ее вкусам. Боюсь, однако, что попытка была с негодными средствами (используя любимое клише советских пропагандистов). Английский мастер понапрасну растратил свой творческий заряд.

 

Средний возраст зрителей в моем зале колебался в пределах от библейского (70 лет) до предсмертного, ни одного юного лица вокруг я не видел. Сильно подозреваю, что и в других кинотеатрах была аналогичная картина. Показывать такой аудитории спектакль в модной “современной” трактовке бессмысленно - не поймет.

 

Оценивая постановку, можно в целом поздравить Адриана Нобла с успехом, но с некоторыми оговорками. Его смелые дерзания отчасти сводятся на нет робостью и нежеланием или неготовностью полностью отряхнуть со своих ног прах косного прошлого. Маститому режиссеру следует намотать на ус простую истину: взялся дерзать – так дерзай! Осовремениваешь – так осовременивай на всю катушку! Ибо, как писал классик, в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань. 

 

Опираясь на опыт других модных театральных гениев, регулярно ошеломляющих зрителей смелыми интерпретациями классических произведений, осмелюсь подсказать английскому режиссеру, как поставить “Макбет” в истинно современном, молодежном стиле, не нарушая канонов политкорректности и не оскорбляя взыскательных вкусов «прогрессивной интеллигенции», которая привыкла ведрами черпать культуру из уличной клоаки.

 

Действие трагедии переносим из далекой, никому не интересной Шотландии в сегодняшний Гарлем. Все действующие лица, естественно, афроамериканцы. Главный герой по имени Мак-Нож (спектакль, конечно, нужно будет соответственно переименовать) - правая рука главы уличной банды, удачливого наркодилера Дэна.

 

Мак, подстрекаемый своей честолюбивой подругой, за неуемную любовь к бижутерии снискавшей себе прозвище Блинг-Блинг, смертельно завидует Дэну и ищет случая его подсидеть. Улучив удобный момент, он нападает из засады на своего босса, закалывает его (тем самым оправдывая свою кличку), становится во главе банды и подминает под себя наркоторговлю в своем районе.

 

Но по меткому замечанию Шекспира, "у кого на голове корона, тот плохо спит":   от желающих занять лакомое место отбоя нет, и Маку приходится направо и налево мочить потенциальных соперников, в том числе и своего закадычного кореша Бена. При этом он всех восстанавливает против себя. Наконец, у Блинг-Блинг, чье здоровье подорвано наркотиками, от всех этих передряг не выдерживают нервы, и она сдает своего бойфренда его соперникам. Наступает развязка: брат покойного Бена, которого тоже зовут Мак, в драке закалывает своего тезку-наркокороля и захватывает его место. А тем временем Блинг-Блинг умирает от передозировки.

 

Нынче без секса и кровопролития никак нельзя. Пытаясь укрепить решимость своего колеблющегося сожителя, Блинг-Блинг пускает в ход свои женские чары. Перед зрителями разворачивается жаркая постельная сцена. Друг Мака Бен, конечно, гей  - таковы нынче законы жанра. Он неравнодушен к другому Маку, который тоже придерживается нетрадиционной сексуальной ориентации и отвечает Бену взаимностью. Они закрепляют взаимную склонность актом гомосексуального секса.

 

Заключительный аккорд спектакля – генеральная разборка, в которой гибнет главный герой. Она должна быть поставлена по всем канонам искусства, к которым современный зритель приучен Голливудом: на авансцене протагонисты ведут ножевой бой, а на заднем плане их союзники демонстрируют приемы восточных боевых искусств.

 

Да, чуть не забыл про музыку. Никому не нужен этот вердиевский шум, грохот и завывания, которые только отвлекают от действия, разворачивающегося на сцене. Нужно пригласить какую-нибудь популярную рэп-группу, которая будет комментировать ход спектакля, вскрывая его сущность изнутри, с точки зрения обитателей гетто. Правда, исполнители рэпа обычно изъясняются стилем, далеким от салонных норм, но ничего, публика стерпит, благо кино и телевидение давно и успешно ведут просветительскую работу в направлении языковой демократизации.

 

Верди вставил в свою оперу эпизод, которого нет у Шекспира. Подчеркивая ужасы террора, развязанного Макбетом, перед зрителями предстает толпа беженцев, оплакивающих свою горькую судьбу. Эта сцена просто просится в наш спектакль – в осовремененном виде, разумеется. Например, в виде ламентации по поводу бездушной социальной политики администрации Буша, равнодушной к страданиям низших классов. Или, еще лучше, гневного осуждения иракской авантюры Буша – прогрессивной публике “Метрополитен опера” это придется очень по душе.

 

В заключение на сцене появляются два сотрудника социальной службы. Они рэп-дуэтом объясняют зрителям, что герои спектакля оказались на дне не по своей вине: их горестная, кровавая жизнь – следствие дискриминации и социальной несправедливости, а истинным виновником трагедии, предложенной на суд аудитории, является капиталистическое общество.

 

Тем не менее спектакль заканчивается на оптимистической ноте: в финале все его участники выходят к рампе и, взявшись за руки, поют гимн движения за гражданские права “We Shall Overcome”. Зал с воодушевлением подхватывает, занавес медленно опускается. Громовая овация. Конец.

 

В результате выйдет премиленькая опера, созвучная эпохе и, безусловно, способная привлечь молодежного зрителя. А уж про критиков нечего и говорить, эти будут в полном восторге, в особенности от социального заряда спектакля. Так что, вперед, мастера культуры, дерзайте! Смело, товарищи, в ногу! Кто там шагает правой? Левой! Левой! Левой!

 

Январь 2008 г.

Оставить отзыв