Виктор Вольский

Йорктаун, Вирджиния

Веб-сайт: volsky.us

 

Стремление спасти человечество - почти всегда маска, прикрывающая жажду править им

Г.Л. Менкен 

 

ВОЗВРАЩЕНИЕ НА КРУГИ СВОЯ

 

В рядах Демократической партии возник раскол. Пропасть, образовавшаяся по линии расового разлома, углубляется с каждым днем и грозит крайне неприятными последствиями как для ее будущего кандидата в президенты, так и для самой партии. В центре схватки оказался чернокожий сенатор от Иллинойса Барак Обама, ведущий тяжелую борьбу с бывшей первой леди Хиллари Клинтон за право представлять Демократическую партию на президентских выборах.

 

По иронии судьбы кандидатура негра-полукровки, построившего свою кампанию на универсалистских лозунгах, провозгласившего себя “пост-расовым кандидатом”, “примирителем” и  “объединителем”, грозит еще больше обострить расовые противоречия в американском обществе, а ему самому, вполне возможно, уготована роль факельщика, который зажжет в Демократической партии огонь расовой войны.

 

Стремительное восхождение Барака Обамы началось 27 июля 2004 года, когда 43-летнему штатному сенатору из Иллинойса было неожиданно поручено выступить с главной речью на номинационном съезде Демократической партии. Молодой, приятной наружности, обаятельный выпускник Колумбийского университета и юридической школы Гарварда (где он стал первым афроамериканцем в истории, занявшим престижный пост главного редактора академического журнала “Harvard Law Review”), прекрасный оратор с глубоким, мелодичным голосом и непринужденной манерой держаться, – Обама произвел сенсацию и мгновенно стал фигурой национального звучания.

 

Той же осенью он благосклонно позволил жителям своего штата избрать себя сенатором США и в январе 2005 года переехал в Вашингтон. В Сенате Обама не совершил ничего примечательного – может быть, потому, что с первого дня, практически полностью игнорируя свои прямые обязанности, начал деятельно готовиться к борьбе за высший политический приз – пост президента страны. Десятого февраля 2007 года сенатор Обама на специально созванном митинге официально объявил, что вступает в борьбу за номинацию от Демократической партии.

 

Поначалу кампания развивалась как в сказке. Молодой кандидат, поднявший знамя расового примирения, объявивший, что не признает разделения отечества на “черную и белую Америку”, а видит лишь единую страну – Соединенные Штаты Америки, быстро завоевал огромную популярность. Его поклонники видели в Обаме не столько кандидата на политический пост, сколько мессию, который отпустит Америке грех расизма и поведет ее к сияющим вершинам всеобщего мира и гармонии.

 

Вокруг Обамы сложился подлинный культ. Его встречи с избирателями носили  выраженный характер религиозно-экстатических радений (или их современного аналога – концертов рок-музыки). Тысячные толпы скандировали его имя, взрослые мужчины утирали слезы, женщины падали в обморок при его появлении, предоставляя кандидату ценную возможность проявить заботу о страждущих (“Эй, кто там, принесите ей воды!”) и тем самым воочию продемонстрировать свою гуманность.

 

Журналисты состязались друг с другом в сочинении хвалебных од и льстивых мадригалов в его честь. Все, что ни делал Обама, воспринималось его поклонниками как нечто замечательное и великолепное, чтобы не сказать боговдохновенное. Доходило до смешного: однажды простуженный Обама высморкался на трибуне – переполненная эмоциями аудитория взорвалась умиленной овацией. О великий, он делает то же, что все, но как просто, как человечно!

 

И пусть список реальных достижений Барака Обамы чрезвычайно скуден даже для человека, который в политике без году неделя. Он завораживает своих слушателей бесконечным повтором одних и тех же лозунгов, которые восторженная аудитория подхватывает вслед за своим кумиром, словно в гипнотическом трансе: “Надежда!” - “Перемены!” - “Перемены!” - “Надежда!”. И главный из них – Yes, We Can! (“Да, нам это по силам!”). Что стоит за этими красивыми словами, что именно “нам по силам” – неважно. Важно, что явился Моисей и изъявил готовность вести народ свой в Землю обетованную.

 

Следует признать, что новоявленный мессия, не полагаясь только на свою магическую силу, проявил недюжинное политическое мастерство. Он блестяще спланировал предвыборную кампанию с упором на штаты, где вместо праймериз проводятся партийные собрания активистов (“кокусы”), подобрал сильный состав избирательного штаба, укомплектовав его опытными профессионалами-политтехнологами, обратил особое внимание на расширение и укрепление сети низовых организаций добровольцев-агитаторов, наконец, принял нетривиальное решение финансировать свою кампанию, апеллируя не к горстке богатых сторонников, как Хиллари Клинтон, а к сотням тысяч мелких доноров (что в конечно счете сулит больше денег и ограждает кандидата от обвинений в неблаговидных связях с плутократами).

 

Добавьте сюда выдающиеся ораторские способности и харизматический облик самого кандидата, его редкую политическую интуицию, благодаря которой Обама распознал разлитую в народе усталость от статус-кво и предложил себя в качестве глашатая и проводника нового – и сразу станет понятно, почему сенатору от Иллинойса сопутствовал успех в президентской гонке, где он быстро вырвался вперед.

 

Впрочем, все эти факторы, пусть и немаловажные, все-таки вторичны. Каноны политкорректности предписывают закрывать глаза на очевидное, тем не менее осмелюсь утверждать, что главным козырем Обамы явилась его расовая принадлежность. Впервые в истории на политических подмостках Америки появился негр, открыто провозгласивший, что не желает спекулировать на цвете своей кожи, и открывший перед белыми уникальную возможность искупить исторический грех расовой дискриминации и доказать самим себе, что они не расисты, проголосовав за афроамериканца.

 

Во многих слоях общества, в первую очередь среди высокообразованных и состоятельных, которых особенно мучает совесть по поводу своего привилегированного положения, кандидатура Обамы была встречена с молитвенным восторгом. Столь же бурно его приветствовала и белая молодежь, в глазах которой он олицетворял разрыв с прошлым, преодоление расовых различий и прорыв в будущее.

 

В то же время в афроамериканской общине к нему поначалу отнеслись настороженно. Не слишком ли проникся “белыми” ценностями этот выскочка-мулат из Чикаго? В состоянии ли сын кенийского негра и белой американки, воспитанный на Гавайях белыми родителями своей матери и получивший образование в элитарных частных школах и самых престижных университетах «Лиги плюща», – в состоянии ли он всеми фибрами души ощутить тяготы существования негритянской бедноты, понимает ли он нутром ее нужды и чаяния?

 

Ведущие активисты движения за гражданские права, присягнувшие на верность Хиллари Клинтон, так поначалу и объясняли свое решение отдать предпочтение белой женщине перед соплеменником – “Обама недостаточно черный”. Стоит ли голосовать за него, когда в президенты баллотируется супруга “первого негритянского президента”, как окрестила Билла Клинтона известная негритянская писательница Тони Моррисон, сославшись на ряд не самых лестных черт характера 42-го президента США?

 

Поначалу опросы показывали, что большинство афроамериканцев не принимают всерьез кандидатуру Обамы и собираются голосовать за бывшую первую леди. Тем не менее для многих было очевидно: как только станет ясно, что сенатор от Иллинойса – серьезный кандидат, обладающий реальными шансами на победу в борьбе за номинацию, его поддержит значительная часть негритянского электората; рано или поздно расовая солидарность скажет свое веское слово.

 

Барак Обама ошеломил всех наблюдателей, на старте избирательного сезона одержав победу в Айове, где негры составляют ничтожное меньшинство населения. Победу ему принесли белые либералы, уверовавшие в новоявленного мессию. Хиллари Клинтон отыгралась в следующем штате – Нью-Гемпшире, во-время пустив слезу и разжалобив избирательниц, которые рекордными толпами повалили на избирательные участки, чтобы защитить товарку, обиженную злыми мужчинами.

 

Но даже торжество сенатора от Нью-Йорка в “гранитном штате” не смогло остановить победного марша ее соперника . “Супервторник” – 5 февраля, когда были проведены праймериз сразу в двух десятках штатов – опрокинул все надежды Хиллари Клинтон. Она рассчитывала, что этот день поставит точку в номинационной борьбе и ознаменует ее коронацию в качестве кандидата Демократической партии. Но “дерзкий мальчишка” из Чикаго расстроил ее планы.

 

Встревоженная Хиллари пустила в ход свой главный козырь - расовую карту. Результаты не заставили себя ждать: негритянские избиратели стали массами переходить в стан своего соплеменника, о расовой принадлежности которого им столь бесцеремонно напомнили. Число сторонников Обамы в афроамериканской общине росло от штата к штату, пока в Миссисипи не достигло едва ли не полного единодушия – 92%.

 

Попытки “очернить” Обаму поначалу не прибавили популярности Хиллари - “прогрессивное” общество возмутилось такой низостью с ее стороны. Но вскоре Обама стал неуклонно терять сторонников в белой среде. И если в Айове за него проголосовало 53% белых избирателей-демократов, то в Миссисипи их пропорция упала уже до 24%. Казалось, что политтехнологи бывшей первой леди, которые, словно дальновидные шахматные бойцы, решили принести тактическую жертву ради стратегической выгоды, все рассчитали безошибочно.

 

Однако удар был нанесен слишком поздно, а популярность Обамы была слишком велика, чтобы сколько-нибудь серьезно омрачить его шансы. Сенатор из Чикаго шел от победы к победе и настолько далеко вырвался вперед, что не оставил сопернице никаких шансов. У Хиллари Клинтон фактически нет возможности догнать счастливого соперника ни по числу делегатов, ни по количеству поданных голосов, и ей остается надеяться только на чудо.

 

Но пока Барак Обама двигался от победы к победе, в панцире первого “пост-расового” кандидата стали появляться трещины. После победы мужа на праймериз в Висконсине Мишель Обама громогласно объявила: “Впервые в моей сознательной жизни я ощущаю гордость за свою страну”. И не успели апологеты Обамы выскочить на телевизионные экраны и объяснить, что супруга их кандидата не говорила того, что сказала, как она публично подтвердила, что да, действительно впервые в жизни испытывает гордость за свою страну.

 

Пришлось Обаме выступить с разъяснениями. Как водится, он провозгласил, что слова Мишель “вырваны из контекста” – классическая формула, означающая, что политику нечего сказать на затронутую тему. Но в то же время, продолжал сенатор, его жена “по понятным причинам весьма разочарована в политическом процессе”. То есть муж Мишель Обамы дал понять, что у его жены есть все основания жаловаться на жизнь и считать себя жертвой несправедливости.

 

Жертва несправедливости? Обиженную жизнью Мишель Лавон Робинсон приняли в один из лучших университетов страны – Принстонский, хотя, как ей прямо сказали ее школьные учителя, средние способности и посредственные оценки не давали ей никаких шансов на поступление в престижный вуз. Однако чернокожей девушке из негритянского гетто Южного Чикаго было оказано предпочтение как представительнице “угнетенного меньшинства” по программе “позитивного действия” (affirmative action), предусматривавшей льготы для афроамериканцев в возмещение за прошлые расистские грехи общества.

 

Вместо того, чтобы благодарить судьбу за этот незаслуженный подарок, студентка из Чикаго, с каждым днем озлобляясь, все сильнее ощущала себя жертвой дискриминации. Обуревавшие ее чувства нашли выход в курсовой работе, где юная Мишель писала, что в Принстоне, как нигде, она остро ощутила свою принадлежность к гонимому меньшинству, мрачными красками обрисовала свои перспективы и предостерегала от “дальнейшей интеграции и/или ассимиляции в белую культурную и социальную структуру, которая не пустит меня дальше порога и никогда не примет меня в качестве полноценного члена общества”.

 

Невзирая на зловещее пророчество принстонской старшекурсницы, ее приняли в юридическую школу Гарварда – и вновь по программе привилегий для меньшинств. Других негритянских юношей и девушек у нее на курсе мучило сознание того, что подобные льготы обесценивают их достижения в глазах белых сокурсников, но не ее.  “Мишель отчетливо сознавала, что пользуется льготами благодаря цвету своей кожи, но это ее ничуть не смущало”, - вспоминает ее гарвардская подружка Верна Уильямс.

 

Хождение Мишель по мукам продолжалось и по окончании учебы. Выйдя из стен Гарварда, она вернулась в родной город, работала в нескольких ведущих юридических фирмах, зарабатывая шестизначные суммы, а в настоящее время занимает должность вице-президента крупного медицинского объединения с годовым окладом в 316 000 долларов, и сверх этого заседает в советах директоров ряда крупных компаний – тоже небезвозмездно, разумеется.

 

Она вышла замуж, родила двоих детей, и ныне живет с семьей в роскошном особняке, приобретенном с огромной скидкой при весьма темных обстоятельствах. Ее муж принадлежит к самому эксклюзивному клубу на свете - Сенату США - и является фаворитом на номинацию одной из двух ведущих политических партий страны на пост президента США.

 

И тем не менее Мишель Обама полна горечи и гнева. В феврале 2007 года она заметила в телевизионном интервью, что, “будучи чернокожим, Обама рискует жизнью всякий раз, когда останавливается на бензоколонке заправить машину”. Может быть, она имела в виду статистику министерства юстиции, согласно которой в период 1976-2005 гг. 94% негров, ставших жертвами убийств, погибли от рук своих соплеменников?

 

Но нет, в ее глазах угроза исходит от белого общества. Вопреки здравому смыслу и ее собственному жизненному опыту эта угрюмая женщина, в которой ощутимо клокочет еле сдерживаемая ярость, в своем воображении обитает в жуткой стране, у которой “искорежена душа”, где расизм возведен в основополагающий принцип государственной политики, где негры подвергаются повсеместной дискриминации и где их линчуют на каждом шагу. Можно ли по совести гордиться такой страной?

 

Иными словами, потенциальная первая леди Америки прониклась идеями виктимологии – теории, гласящей, что во всех бедах и прегрешениях негров повинна дискриминация и только дискриминация. Это любимый конек негритянских демагогов, которые в своих корыстных интересах беззастенчиво эксплуатируют чувство вины белого общества перед своими негритянскими согражданами и старательно расковыривают эту ранку, не давая ей зарасти.

 

Вопрос, однако, в том, разделяет ли взгляды своей супруги сам Барак Обама. Ответ на него мы получили несколько дней назад, когда на свет выплыли видеозаписи проповедей пастора Джеремайи Райта – друга и ментора сенатора от Иллинойса. Журналистам не пришлось предпринимать героических усилий, чтобы достать обличающие видеоматериалы. Они широко распространяются руководимой пастором Райтом Святой Троицы Объединенной Церковью Христа (Trinity United Church of Christ). Супруги Обама принадлежат к этой церкви – одной из крупнейших в Чикаго.

 

Театрализованные проповеди духовного наставника Барака Обамы производят сильное впечатление. Праздничная атмосфера, красочно разодетый хор, подпевающий, пританцовывающий и ритмично раскачивающийся в такт проповеди, толпы прихожан, бурно реагирующих на каждое обращенное к ним слово, а на кафедре - пастор Райт. Его хриплый, как у большинства негритянских проповедников, голос (вероятно, действующий на женщин на гормональном уровне), подкрепленный театральной жестикуляцией, то поднимаясь до визга, то падая до рычанья, завораживает слушателей и полностью подчиняет их воле проповедника, искусно играющего эмоциями своей аудитории.   

 

Но главное – содержание проповедей. Джеремайя Райт предстает в них типичным афроцентристом и негритянским сепаратистом, ярым антисемитом, ненавистником Америки и белого общества. Он принадлежит к адептам негритянской теологии освобождения - вариации на тему процветавшего в странах Латинской Америки в 70-х – 80-х годах прошлого столетия крайне левого течения в католичестве. Это учение, фактически марксизм в христианском обличье (воплотившее видение Блока: толпа революционного быдла и “в белом венчике из роз впереди Исус Христос”), провозглашало, что Христос завещал своим последователям идеалы классовой борьбы и революции с целью свержения капиталистического общества.

 

Негритянские церковные радикалы приспособили теологию освобождения к своим нуждам, подменив классовую солидарность расовой. Основоположник негритянской теологии освобождения Джеймс Коун утверждал, что белое общество использует христианскую веру как опиум для негритянских масс, что страдания бедноты – продукт сознательной политики богатых власть имущих с целью держать ее в повиновении, и что истинные последователи Христа обязаны стать революционерами.

 

Пастор Райт постоянно поносит капитализм и Америку как средоточие вселенского зла и расизма. Вот несколько цитат из его раскаленных проповедей, пышущих бешеной злобой и ненавистью: 

 

 

 

 

 

 

 

 

Пастор Райт объявляет Иисуса Христа “негритянским бедняком, которого убили белые богачи”, и приравнивает сионизм к расизму. Эпидемию СПИДа в негритянской среде он объясняет не широко распространенной среди наркоманов практикой многократного использования зараженных шприцов, а злокозненной политикой американского государства, стремящегося извести афроамериканцев. Да и сама наркомания среди его соплеменников, он убежден, тоже результат злонамеренной политики белых властей, накачивающих гетто наркотиками.

 

Церковь пастора Райта описывает себя на своем веб-сайте в сугубо расовых категориях: “Мы с гордостью провозглашаем себя негритянской конгрегацией африканцев, преданных своей отчей земле, своему материнскому континенту - колыбели цивилизации Африке”. Церковь пропагандирует “Систему негритянских ценностей”, призывая афроамериканцев иметь дело только с бизнесами, принадлежащими их соплеменникам, поддерживать только негритянских лидеров и отвергать буржуазные ценности, размывающие африканскую идентичность и превращающую афроамериканцев в рабов белой культуры.  

 

Пастор Райт – восторженный поклонник лидера негритянской сепаратистской организации “Нация Ислама”, знаменитого черного расиста и антисемита Луиса Фаррахана. В 1984 году Джеремайя Райт сопровождал Фаррахана в поездке в Триполи на встречу с его другом ливийским лидером Муаммаром Каддафи. В номере за ноябрь/декабрь 2007 года журнал Trumpet (“Труба”), издаваемый церковью пастора Райта, присудил Фаррахану свою премию за выдающиеся пожизненные достижения на ниве служения негритянской общине. “Трубу” редактируют две дочери пастора Райта.

 

Список можно продолжать до бесконечности, но представляется, что и вышесказанного вполне достаточно, чтобы составить себе исчерпывающее представление о личности и мировоззрении человека, которого Барак Обама называет своим “ментором” и “духовным наставником”.

 

Когда Джеремайя Райт во всей своей красе появился на телевизионных экранах, Обама растерялся и поначалу стал отнекиваться: дескать, я никогда не слышал этих прискорбных заявлений пастора Райта и понятия не имел о его взглядах. Верные союзники Обамы в прессе стали лихорадочно придумывать, как убедить американцев в том, что можно на протяжении двадцати лет слушать сотни проповедей своего пастора и при этом не иметь ни малейшего представления о том, как он взирает на мир (вот один такой гамбит: “Когда я сижу в церкви, мои мысли разбегаются в разные стороны, и я думаю о чем угодно, кроме как о содержании проповеди”).

 

Однако Обама понял, что такая защита бесперспективна, и решил перейти в наступление. Восемнадцатого марта он выступил в Филадельфии с большой речью, посвященной проблеме расизма в Америке. Суть блестяще написанной и безукоризненно зачитанной речи можно в двух словах изложить следующим образом: расовая проблема в Америке по-прежнему остра; афроамериканская община бурлит гневом, который объясняет, если и не оправдывает, экстремистские взгляды пастора Райта; он, Обама, конечно, не разделяет их, но не может и не хочет отрекаться от человека, который привел его к Христу и который для него “все равно, что родной дядя”. В заключение Барак Обама прозрачно намекнул, что попытки и впредь педалировать высказывания пастора Райта равнозначны расистским вылазкам, и что только избрание его, Обамы, президентом даст надежду на окончательное решение расового вопроса.

 

По ходу своего выступления Обама вскользь признал, что покривил душой, утверждая, будто не знал о мировоззрении своего пастора. У него не было иного выхода. Абсурдно утверждать, будто прилежный прихожанин Церкви Святой Троицы на протяжении 20 лет ничего не знал, ничего не видел, ничего не слышал. Нет в негритянской общине Чикаго человека, который не имел бы полного представления о взглядах чрезвычайно популярного  пастора Райта, за 35 лет превратившего крохотную церквушку, имевшую всего 87 членов, в подлинную “мегацерковь” с 8500 прихожанами.

 

Разделяет ли Обама мировоззрение своего пастора? О верованиях и убеждениях профессиональных политиков вообще следует говорить с большой осторожностью. Хотя тот факт, что Обама упорно отказывается носить в петлице значок с американским флагом и класть руку на сердце при исполнении государственного гимна (дескать, патриотизм – последнее прибежище негодяев), наводит на определенные мысли.

 

В отсутствие прямых доказательств приходиться полагаться на косвенные. Пастор Райт крестил самого Обаму, повенчал его с Мишель, крестил их дочерей, благословил его при вступлении на политическую стезю. Супруги Обама пожертвовали на его церковь десятки тысяч долларов. Название последней книги Барака Обамы – “Дерзновение надежды” – взято из проповедей пастора Райта. Оттуда же позаимствован и главный лозунг кампании: “Да, нам это по силам”. Отправляясь на учебу в Гарвард, Обама захватил с собой записи проповедей своего наставника, чтобы укрепляться духом во враждебном окружении. Наконец, пастор Райт до самого последнего времени входил в состав совета консультантов по религиозным делам при избирательном штабе Обамы, и был выведен из него только после того, как разразился скандал вокруг его проповедей.

 

История взаимоотношений Барака Обамы и пастора Райта, наиболее вероятно, развивалась по следующему сценарию. По окончании Колумбийского университета Барак Обама (который, надо полагать, уже тогда начал всерьез думать о политической карьере) отправился в Чикаго и, отклонив многочисленные предложения выгодной работы, стал профессиональным агитатором в общественных организациях низового уровня.

 

Почему именно в Чикаго направил свои стопы честолюбивый юноша? Потому что в этом городе сложилась самая мощная в стране негритянская политическая машина, а работа в качестве организатора и агитатора не только сулила ему бесценный политический опыт, но и возможность завязать связи.

 

Но как завоевать негритянскую улицу мулату из Гонолулу, который и говорить-то на простонародном жаргоне толком не умеет? Очень просто: прибиться к какой-нибудь крупной негритянской церкви и втереться в доверие к ее пастору, обладающему большим влиянием на массы. Так Обама и поступил.

 

Однако нелепо предполагать, будто он настолько циничен, что обладает абсолютным иммунитетом к увещеваниям своего ментора, не верит ни в Бога, ни в черта, и исключительно из карьерных соображений прилежно посещает с семьей богослужения в церкви пастора Райта, позволяя тому вливать словесный яд в уши своих дочерей (девяти и шести лет). С кем поведешься, от того и наберешься, гласит народная пословица. Нет никаких сомнений, что Барак Обама хотя бы отчасти разделяет взгляды Джеремайи Райта. 

 

Обама мог бы одним махом разрубить гордиев узел и подтвердить свои притязания на роль “пост-расового” кандидата. Для этого он должен был бы в своей речи принести извинения американскому народу за словесные эксцессы своего духовного наставника и категорически отмежеваться от него. Тем более, что вопреки намеку Обамы пастор – все же не родня, которую не выбирают. Переход из одной церкви в другую в поисках более созвучной духовной атмосферы – обычное дело для верующих. Но Обама этого не сделал. И понятно почему: предать анафеме пастора Райта означало бы пожертвовать своей главной политической опорой – поддержкой афроамериканского электората.

 

Связь Барака Обамы с пастором-экстремистом вызвала взрыв негодования среди рядового белого электората, его рейтинг стремительно покатился вниз. Но в глазах своих наиболее фанатичных сторонников сенатор от Иллинойса никоим образом не скомпрометировал себя. Даже наоборот – разоблачения укрепили его позиции в афроамериканской общине и вызвали волну сочувствия к нему со стороны левой интеллигенции, полностью разделяющей антиамериканские взгляды духовного наставника своего кумира. Поэтому лишь исключительные обстоятельства могут помешать ему подойти к номинационному съезду Демократической партии (который состоится в конце августа в Денвере) в роли явного фаворита.

 

Это поставит руководство партии перед невыносимой дилеммой. Номинировать Обаму фактически равносильно тому, чтобы обречь своего кандидата на поражение на всеобщих выборах: при прочих равных трудно представить себе, что белые избиратели низкого и среднего достатка, которые образуют критическую массу электората, проголосуют за человека, согласного с тем, что их любимая страна – ад на земле, и призывающего на нее кару Божию.

 

С другой стороны, отобрать номинацию у Обамы – значит вызвать бурные протесты негритянских активистов, демонстрации и бунты вплоть до кровопролития на улицах Денвера, которые, вполне возможно, перекинутся на другие города и столкнут Демократическую партию в пучину затяжной гражданской войны. Не говоря уже о том, что негритянские избиратели в массе своей, безусловно, отомстят демократам, пересидев выборы дома или – хуже того -проголосовав за республиканского кандидата. Незавидная перспектива, что и говорить.

 

Филадельфийскую речь Обамы действительно можно назвать исторической, но не в том смысле, как объявили его восторженные почитатели. Восемнадцатого февраля Обама сбросил маску “пост-расового” кандидата и обернулся обыкновенным негритянским политиком, который намерен впредь вести борьбу за место президента страны привычными способами: взывая к расовой солидарности соплеменников и играя на чувстве вины белого общества. Барак Обама воспарил было в горние выси “надрасовой” политики, но не смог удержаться на высоте, и ему не оставалось ничего другого, как возвратиться на круги своя.

 

Март 2008 г.

Оставить отзыв