Виктор Вольский

Йорктаун, Вирджиния

Веб-сайт: volsky.us

 

ГОЛЫЙ КОРОЛЬ

 

 

Портрет готов. Карандаши бросая,

Прошу за грубость мне не делать сцен:

Когда свинью рисуешь у сарая

На полотне не выйдет belle Helene.

 

(Cаша Черный)

 

 

Мир летит в тартарары; Япония, истерзанная землетрясением и цунами библейских пропорций, стоит на пороге еще одной катастрофы, на сей раз ядерной; Ближний Восток в огне; государственный долг США угрожающе растет с каждым днем, а тем временем демократы и республиканцы в Конгрессе висят друг у друга на руках в затяжной бюджетной борьбе; цены на бензин неумолимо движутся к психологически ключевому рубежу 4 доллара за галлон; экономика и занятость упорно топчутся на месте... И что же делает в это время президент Соединенных Штатов?

Он обсуждает вопрос, как видно, обладающий в его глазах всемирно-исторической важностью проблему школьной дедовщины; он чествует в Белом Доме чикагскую хоккейную команду Блэкхокс, в прошлом сезоне победившую в борьбе за Кубок Стэнли; он посвящает свое очередное субботнее выступление по радио другой сверхважной теме Месячнику женской истории; он играет в гольф (Проклятая погода! На дворе было так хорошо, что президент просто не смог совладать с искушением отправиться на поле для гольфа в 61-й раз за два с небольшим года своего пребывания в Белом Доме); он веселится с вашингтонскими журналистами на ежегодном банкете Гридайрон; он выколачивает пожертвования из "прогрессивных" толстосумов; и, наконец, гвоздь программы он записывает интервью со спортивным телеканалом ESPN, посвященное его прогнозам исхода финальной части студенческого чемпионата страны по баскетболу. (Вдумайтесь: Обама обсуждает баскетбольные дела не только с жаром, которого нет и в помине, когда он выражает сочувствие жертвам стихийных бедствий в Японии, но и достаточно авторитетно, из чего следует, что он уделяет очень много времени спортивным передачам по телевидению. Для того ли его выбирали?) Когда Рим горел, Нерон играл на лире; когда мир горит, Обама обсуждает шансы участников баскетбольного турнира.

Перед лицом такой вопиющей, даже дерзкой демонстрации лени и нежелания выполнять свои прямые обязанности президента поклонники Обамы недоумевают: куда делся гигант, у ног которого три года назад лежал весь мир, который обещал излечить планету и остановить наступление океана, который, словами поэта, любит утолять печали и, как солнце, разгоняет мрак? Что произошло?

Дэвид Брукс, обитатель символического консервативного шестка в Нью-Йорк таймс, тот самый, которого повергла в судороги экстатического восторга аккуратно отглаженная стрелка на штанине тогда еще сенатора Обамы, глубокомысленно рассуждает: Президент Обама поразительно сложная личность. На протяжении предвыборной кампании 2008 года и первых двух лет его президентства я бы сказал, что его главным недостатком была неумеренная гордыня его стремление разом сделать все. Но, похоже, он обладает удивительной способностью наблюдать себя со стороны и корректировать свое поведение. И теперь, я бы сказал, его главный недостаток это пассивность. То есть сейчас Обама, эта поразительно сложная личность, стремится разом не делать ничего. Может быть, он не желает тратить энергию по пустякам и экономит силы, чтобы обратить их на выполнение какой-нибудь действительно исполинской задачи, которая потребует от него максимального напряжения всех своих способностей, например, оценки шансов участников финальной части чемпионата страны по баскетболу среди профессиональных команд НБА?

В последнее время в науке растет популярность теории множественности параллельных миров, каждый из которых управляется своими собственными законами природы. Не знаю насчет космогонии, но в социально-политической сфере американские элиты точно существуют в своей собственной вселенной, совершенно отделенной от мира, где живет остальное население. В этом мире нет места ни темной толпе, ни здравому смыслу; там действуют свои собственные законы, которым его обитатели должны неукоснительно подчиняться под страхом изгнания из рая. Здесь свято верят, например, что снижение темпов прироста социальных расходов, скажем с девяти до семи процентов, это проявление чудовищной жестокости и черствости по отношению к малым сим, а сокращение бюджета на 0,005% равносильно Апокалипсису; что наращивание государственных расходов единственно верный путь к сокращению бюджетного дефицита, а повышение налогов залог процветания; что Сара Пэйлин законченная идиотка, а Мишель Обама самая красивая женщина с самым тонким вкусом в одежде после Елены Прекрасной; и, наконец, маэстро, туш! что Барак Обама гений всех времен и народов, исполин неслыханной интеллектуальной мощи.

Элиты, общающиеся только друг с другом и живущие в эхо-камере, которая многократно усиливает принятый в их кругу образ мыслей, с энтузиазмом приняли этот символ веры, ибо в их мире усомниться в грандиозном калибре Обамы значит впасть в смертный грех расизма. И не следует думать, что они в большинстве своем циники, которые лишь машинально повторяют избитые лозунги, а сами остаются себе на уме. Нет, они свято верят, что Обама новоявленный мессия, который сошел на грешную землю, чтобы спасти ее и вывести к свету. Они вложили столько души в миф Обамы, что обращают все свои интеллектуальные силы на борьбу с любыми попытками развенчать его. Перспектива совершить преступление мысли (по Орвеллу) так их ужасает, что они интернализировали свои верования и с религиозным пылом готовы защищать от нечестивых созданное ими божество. Допустить хотя бы тень сомнения в отношении Обамы значит для них переметнуться в стан обамоненавистников, всех этих косматых троглодитов из правой части политического спектра. Самое ужасное для них это нарушить строй и навлечь на себя остракизм, об этом страшно даже подумать.

Вот и приходится им рассказывать друг другу, что нарочитая отстраненность Обамы объясняется причинами настолько сложного свойства, что простым смертным их не понять; что его могучий мозг слишком изощрен, чтобы кто-либо мог проследить ход его мысли и судить о пружинах его действий (или скорее бездействия). Взор Обамы устремлен в горние выси, он видит цели, недоступные для простых умов; он парит на такой высоте, откуда чувства и заботы рожденных ползать выглядят слишком мелко и незначительно, чтобы ими заниматься, так жаждут верить его поклонники.

В некотором царстве, в некотором государстве жил король. Однажды к нему явились два ткача и предложили выткать для него платье небывалой красоты, обладающее чудесной особенностью: оно будет невидимо для всех, кто не на своем месте сидит или непроходимо глуп. Король, большой модник, согласился. И вот, когда он облачился в свое новое одеяние, придворные, боясь насмешек, не могли признаться себе, что глаза их не обманывают, и на все лады расхваливали искусство ткачей. Так продолжалось до тех пор, пока какой-то невинный ребенок в толпе зевак не крикнул: Да ведь он голый!. И тут люди сразу увидели, что их дурачат.

Ганс Христиан Андерсен не указал имена ловких жуликов, но надеюсь, меня простят, если я выскажу догадку, что одного из них звали Дэвид Аксельрод, а второго Дэвид Плофф. Уж больно сказка великого датчанина Новое платье короля смахивает на американскую реальность трехлетней давности. Два Дэвида с блеском упаковали и всучили стране никому не известного, молодого штатного сенатора из Чикаго, не обладавшего никакими другими основаниями притязать на место президента США, кроме приятной внешности, красивого голоса и умения читать с экрана телесуфлера. Подобно андерсеновским ткачам, обамовские политтехнологи надежно прикрыли своего кандидата защитной броней, объявив, что любое сомнение в его профпригодности есть проявление расизма. И либеральная Америка послушно проглотила наживку.

Знаменитый принцип бритвы Оккама гласит, что простейшее объяснение всегда ближе всего к истине. Стоит лишь, следуя этому принципу, отмахнуться от замысловатых вавилонов апологетов Обамы и пронзить взором туман пропаганды, как сразу же становится ясно, что Обама случайный человек в Белом Доме, ленивый и некомпетентный, не обладающий ни способностями, ни желанием выполнять свои обязанности на посту, куда его направили легковерные избиратели; который обожает атрибуты власти, но ненавидит сопряженные с ней обязанности; который любит развлекаться, но не любит работать. Внимательно посмотрите на человека, сидящего в Белом Доме, и вы увидите, что король-то голый.

Март 2011 года

Оставить отзыв