Виктор Вольский

Йорктаун, Вирджиния

Веб-сайт: volsky.us

 

КАК ПОГИБАЕТ ДЕМОКРАТИЯ

 

 

 

 

Редко бывает, чтобы какая-либо разновидность свободы утрачивалась сразу и целиком.

 

 

Дэвид Юм

 

 

 

Наиболее важная из перемен, приносимых государственным контролем, это психологическая перемена, изменение в характере народа.

 

 

Фридрих Хайек

 

 

(Идея этого материала позаимствована мной из статьи Эда Кайтца

How Democracies Become Tyrannies. Выражаю ему глубокую признательность.)

 

Леворадикальные силы, пришедшие к власти в Америке по результатампрезидентских выборов, очертя голову рвутся уничтожить общественно-политическую и экономическую систему, благодаря которой затерянный в далекой глуши медвежий угол британской империи превратился в первую державу мира, подарившую своим гражданам невиданную политическую свободу и неслыханное экономическое процветание.

 

Неужели это происходит у нас? хватаются за голову трезвомыслящие американцы, глядя на то, как Барак Обама, ломая постромки, подводит мину под их страну. Действительно, никто не поверил бы, что очередная вспышка радикального безумия произойдет в Америке. Где угодно, но только не в этой благословенной цитадели капитализма!

 

Как же все-таки произошло, что именно Соединенным Штатам ныне реально угрожает опасность разделить судьбу Кубы и Венесуэлы?

 

Исчерпывающий ответ на этот вопрос, как это ни парадоксально, был ясно и четко сформулирован еще два с половиной тысячелетия назад в Древней Греции. В величайшем шедевре античной политической литературы Государстве Платона описываются уроки, которые великий мыслитель Сократ дает двум молодым людям Главкону и Адиманту. Философ постепенно подводит своих учеников к мысли о том, что справедливость и счастье общества являются производными его моральных устоев. Государство обречено на вырождение в диктатуру, если его граждане родители и учителя пренебрегают моральным воспитанием своих детей и подопечных.

 

Основная мысль Сократа такова: в отсутствие нравственных устоев определяющий принцип общества неизбежно становится источником его конечной гибели. В демократическом обществе, по Сократу, таким определяющим принципом служит свобода. Но ненасытная, всепоглощающая жажда свободы содержит в себе зерно своей собственной гибели, разгул ничем не ограниченной свободы прямым путем ведет к тирании. И в конечном итоге именно свобода губит демократию.

 

Вкратце теория Сократа гласит, что характерная для демократии ядовитая смесь полной свободы и дурного воспитания приводит к тому, что граждане теряют желание обуздывать свои порывы и жертвовать сегодняшним днем ради завтрашнего. Безудержная погоня за безграничной свободой, нежелание сдерживать свои порывы, сколь бы темными и опасными они ни были, побуждает граждан сокрушать моральные барьеры, бросать вызов традиционным институтам власти и пренебрегать испытанными методами педагогики. Закономерным итогом этого процесса является появление тирана. Крайняя степень свободы неизбежно ведет к крайней форме рабства, будь то в случае индивидуума или города (т.е. всего общества), заключает Сократ.

 

Адимант просит учителя объяснить, как происходит роковая прогрессия от свободолюбия к тиранопоклонничеству. Сократ поясняет свою мысль на конкретном примере эволюции сына (персонифицирующего общество, пресытившееся демократией). Почву для его появления закладывают рачительные и дисциплинированные предыдущие поколения отец по терминологии философа. Отец занят сугубо материальной стороной жизни, полностью сосредоточен на накоплении богатства и не думает о свободе. Он копит и вкладывает деньги, ведет рачительный образ жизни, редко позволяя себе предаться безудержному потреблению.

 

Погоня за материальными благами не оставляет отцу ни времени, ни желания заниматься нравственным воспитанием сына: он всецело поглощен хозяйством и финансами, ему не до семьи. Лишенный твердой отцовской руки, сын попадает в дурную компанию и, следуя ее примеру, погрязает в самолюбовании и безответственной погоне за удовольствиями. Под влиянием новых властителей дум он быстро забывает уроки, вытекающие из примера отца, и превращается в демократа.

 

Поскольку сын лишен нравственного компаса, его жажда радостей жизни подрывает цитадель его души. В отсутствие внутренних духовных ресурсов, которые Сократ называет стражами цитадели сына, стремление к истине, самоограничение, мудрость, он не в состоянии сопротивляться лживым и хвастливым словам и верованиям, которые быстро заполоняют его душу.

 

Очень скоро из сознания сына выветриваются последние остатки моральных ценностей, впитанных с молоком матери, традиционные добродетели наполняются для него новым содержанием: свобода подменяется анархией, величие души страстью к жизненным утехам, гражданская доблесть бесстыдством.

 

Он утрачивает власть над собой и начинает слепо подчиняться мимолетным порывам, которые носят хаотичный и произвольный характер, словно их выбирают случайным образом. Из жизни свободного общества изгоняются моральные устои и стремление к истине, его единственной путеводной звездой остаются необузданные прихоти.

 

Революция в душе сына одержала полную победу. Его жизнь, протекающая под знаком безграничной свободы, больше не подчиняется диктату необходимости: он убежден, что достиг счастья, и другого образа жизни себе не желает.

 

Сократ поясняет, в чем заключается его времяпрепровождение: он то предается безудержному пьянству и гастрономическим утехам, наслаждается музыкой и искусством, то переходит на воду и мучает себя строгой диетой; то фанатично занимается физкультурой и гигиеной, то предается лени и апатии, а то даже погружается в философские изыскания, словом, поступает так, как Бог на душу положит. Короче говоря, он лишен каких-либо тормозов, твердых убеждений и принципов, будучи целиком во власти своей жажды нелимитированной свободы.

 

Его жизнь пуста, поверхностна, бесцельна и бесполезна. Однако он принимает свою пустоту и пресыщенность за высшее проявление душевной тонкости и изыска, он презирает все виды имущества и благоразумное поведение. Он выбирает в органы власти демагогов, которые ради карьеры готовы ему угождать. Общество, словами Сократа, пьянеет от неумеренного употребления неразбавленного вина свободы. Над консервативными политиками, которые пытаются разбавить это вино призывами к самоограничению, издеваются, называют их косными плутократами, преследуют их.

 

Но не только политики консервативного толка приносятся в жертву новому порядку. Под подозрение попадают также учителя, настаивающие на объективной оценке знаний и успехов своих учеников. Под страхом санкций им приходится приспосабливаться: Учителя боятся учеников и заискивают перед ними, а ученики, со своей стороны, презирают своих учителей и наставников. Консерватизм пользуется повсеместным презрением и изгоняется изо всех сфер жизни общества.

 

Многие старики, не желая отстать от моды, опускаются до уровня молодежи, вовлекаются в безудержную погоню за удовольствиями и во всем подражают молодым, боясь прослыть косными ретроградами и оказаться на обочине жизни. Расширение всех границ и пределов сводит на нет даже понятие национальной принадлежности, и иностранцы уравнены в правах с гражданами.

 

Стремление к безудержной свободе настолько подчиняет себе психику общества, что оно не в состоянии терпеть даже малейшего намека на рабство. При этом понятие рабства толкуется чрезвычайно широко как необходимость подчиняться любой власти, в том числе даже закону. Они пренебрегают законом, как писаным, так и неписаным, во имя автономии личности, говорит Сократ. То есть любая форма иерархии отвергается как нестерпимое посягательство на свободу.

 

По мере того, как прогрессивные политики и интеллектуалы подчиняют себе демократическое общество, на первый план выдвигаются самые ярые демагоги. Они захватывают монополию законодательной и исполнительной власти, а их сторонники теснятся у трибуны и рта не дают раскрыть другим ораторам, не согласным с их вожаками. Демагоги привлекают к себе толпу, неустанно обличая богатых и консерваторов, которых они винят во всех бедах.

 

Разгоряченная толпа выдвигает одного из демагогов в качестве своего заступника и начинает всячески его возвеличивать. На первых порах народный трибун само обаяние. Он во все стороны расточает улыбки, неустанно заверяет, что у него и в мыслях нет становиться тираном, рассыпает всевозможные посулы как на публике, так и в частном порядке, упраздняет долги, перераспределяет землю в пользу бедных и своих сторонников, старается быть мягким и милостивым по отношению ко всем и каждому.

 

Но власть развращает, и народный заступник претерпевает быструю метаморфозу, превращаясь из лидера в тирана. Он всячески науськивает толпу на богатых, обещая отнять и поделить их имущество. В какой-то момент вождь непременно потребует, чтобы его охраняли от происков врагов общества плутократов и консерваторов. Его требование удовлетворяется, ибо народ, не думая о своей безопасности, тревожится за безопасность своего заступника. Так новый лидер обзаводится личными силами безопасности.

 

Однако обаяние новизны быстро рассеивается. Укрепляя свою власть, осмелевший вождь идет на ряд непопулярных мер и даже провоцирует войну в надежде, что сограждане в патриотическом порыве сплотятся под его знаменами. Но на смену опьянению приходит похмелье: многие из вчерашних поклонников вождя прозревают и видят, что совершили ошибку, доверившись демагогу.

 

В обществе и даже в ближайшем окружении вождя начинается брожение. Но тиран начеку он проводит чистку своего аппарата и призывает себе на помощь самые низменные и преступные элементы из городской черни. А когда недовольство граждан достигает особой остроты, тиран пополняет тающие ряды своей гвардии за счет иностранных наемников.

 

Наконец, недовольство граждан достигает апогея, в городе идут разговоры о восстании. Но поздно вождь надежно защищен своими головорезами, а оппозиция безоружна. Предусмотрительный тиран позаботился под предлогом повышения общественной безопасности конфисковать оружие у своих подданных. Его власть безгранична, и никто не в состоянии бросить ему вызов. Вчерашняя безудержная свобода вылилась в тоталитарную диктатуру.

 

* * *

Такова картина сползания демократического общества к тирании, нарисованная Сократом. Просто удивительно, с какой точностью он описал динамику перемен, происходивших в последние десятилетия в американском обществе.

 

Поколение победителей, вернувшихся с полей сражений Второй мировой войны, со страстью окунулось в нормальную жизнь, жаждая обеспечить благополучие своих детей, дать им то, чего были лишены их родители, прошедшие горнило великого экономического кризиса 30-х годов и двух войн Второй мировой и Корейской.

 

Благодаря их самоотверженному труду послевоенная американская экономика поднялась как на дрожжах. Но, как и предупреждал Сократ, всецело сконцентрировавшись на созидательном труде и погоне за материальными благами, отец пренебрег нравственным воспитанием своего отпрыска. И далее тоже все развивалось в точности как прорицал великий грек.

 

В шестидесятых годах началось великое брожение умов. Молодежная элита Америки сын в сократовском нравоучении под влиянием профессоров-марксистов быстро растратила духовно-нравственный капитал, должное уважение к которому старшее поколение не позаботилось внушить своим наследникам. Под напором новомодных идей цитадель души сына рухнула, и молодежь оказалась без руля и без ветрил во власти нигилистических и марксистских стихий.

 

Одни выпали из общества, легли на дно и погрузились в беспробудное пьянство и наркоманию, примкнув к движению хиппи. Родители вольно или невольно поощряли духовное самоубийство своих детей, материальной поддержкой лишая их необходимости зарабатывать на хлеб насущный. Другие в попытке заполнить зияющую брешь в своей духовной жизни занялись лихорадочными поисками самих себя, хватаясь за любую модную религию и псевдорелигию от буддизма и индуизма до всевозможных движений самосовершенствования.

 

Третьи погрязли в гедонизме, с остервенением предаваясь распутству и излишествам. Но им предстояло быстро убедиться в правоте древнего наблюдения, что погоня за удовольствиями не только не приносит удовлетворения, но наоборот быстро приедается, опустошает душу и вызывает бешеное озлобление искателей жизненных услад, которые вместо того, чтобы винить себя, валят вину за свое экзистенциальное отчаяние на общество.

 

Полная свобода жить по своей воле претворилась у них в лютую ненависть к самой системе, которая обеспечила им сытый досуг и неограниченную возможность поступать по своей воле. Свобода начала их тяготить, ими овладело бессознательное стремление обрести себя в причастности к чему-то высокому, раствориться в великом деле. Поэтому они стали легкой добычей демагогов, которые, вооружившись марксистской теорией, повели их на штурм бастиона капитализма. На их знаменах было начертаны лозунги: Все разрушить до основания... Отобрать у богатых и поделить..., как и предупреждал Сократ.

 

В силу американской специфики во главу угла американской общественно-политической жизни было поставлено чувство расовой вины, целью прогресса было провозглашено искупление вины общества перед меньшинствами, главными орудиями разрушения были избраны язык политкорректности и безудержная пропаганда принципа неограниченной свободы.

 

Нелегальные иммигранты были причислены к лику меньшинств уравнены в правах с гражданами. Школы превратились в вертепы, где правят невежество и варварство, где учителя вынуждены льстить своим питомцам и всячески стараются им угождать во избежание весьма реальной угрозы физического насилия.

 

Первая поправка к Конституции в извращенном виде, приспособленном для нужд революции, стала священным писанием новой квазирелигии.

 

Обществом овладело истерическое стремление подражать молодежи во всем от моды до музыки. Рухнули все барьеры приличия, веками стоявшие на страже общественной морали. Со страниц газет и журналов, с экранов телевизоров и кинотеатров хлынули мутные потоки секса и матерщины, ставшие новыми критериями изысканного вкуса и чуть ли не гражданского мужества.

 

На протяжении всей истории искусство было уделом элиты, но, постепенно просачиваясь вниз, в упрощенном виде овладевало сознанием народных масс, облагораживая низменные нравы. Теперь же вектор поменялся на 180 градусов: задающий импульс культуры стал исходить снизу, из уличной клоаки, огрубляя психику и вкусы высших слоев общества. Главным принципом искусства стал нигилизм, главным носителем художественного начала бунтарь, попирающий все ценности, накопленные за всю историю цивилизации.

 

Средства массовой информации, чутко прислушиваясь к велениям всесильной моды, с энтузиазмом перешли на сторону бунтарей и взяли на себя важнейшую функцию пропагандистов и агитаторов, теснясь у трибуны и не давая рта раскрыть другим ораторам, не согласным с их вожаками. Наступление сил прогресса шло на всех фронтах от внешней политики, подчиненной целям умиротворения агрессоров, до науки, где горстка шарлатанов проповедовала прогрессивные теории вроде глобального потепления.

 

И в конце концов сопротивление традиционных устоев было сломлено. На волне революционного энтузиазма вверх был триумфально вознесен крайне левый демагог Барак Обама. С его избранием на пост президента США радикальные силы захватили все рычаги власти, революция достигла своей высшей стадии. Концепция свободы была выхолощена до основания, на очереди остается лишь ее превращение в тиранию.

 

* * *

 

Сократ не единственный, кто ясно осознавал опасность, заложенную в ДНК демократии. После президентских выборов 2000 года широкое хождение в интернете получила цитата, приписывавшаяся знаменитому шотландскому историку XVIII века Александру Фрейзеру Тайтлеру (впоследствии лорд Александр Фрейзер Вудхаузли) и якобы появившаяся в его монографии История упадка и разрушения Афинской республики, вышедшей в свет в 1776 году. Вот она:

 

Демократия неизбежно носит лишь временный характер. Она может существовать только до тех пор, пока избиратели не осознают, что могут путем голосования запускать руку в государственную казну. С этого момента большинство начинает неизменно голосовать за кандидатов, обещающих ему наибольшие блага из хранилища общественных средств. Безрассудная финансовая политика неизбежно приводит к краху демократии, которая всегда и везде сменяется диктатурой. Средний срок существования величайших мировых цивилизаций составляет 200 лет. Все они проходили в своем развитии и упадке следующие этапы: От рабства к вере; от веры к великой доблести; от доблести к свободе; от свободы к изобилию; от изобилия к эгоизму; от эгоизма к апатии; от апатии к зависимости; от зависимости обратно к рабству.

 

Сейчас установлено, что это замечательное изречение на самом деле состоит из двух цитат. Роковая последовательность перерождения демократии в тиранию, получившая название Тайтлеровского цикла, впервые прозвучала в 1943 году в речи Г.У. Прентиса, президента Национальной ассоциации обрабатывающих предприятий. Кому принадлежит авторство предшествующего абзаца, остается загадкой. Но не суть важно, кто высказал эту мысль, важна ее суть.

 

Итак. если верить анонимному автору, демократии отводится в среднем 200 лет. Гм... Соединенным Штатам Америки пошел 234-й год.

 

Июль 2009 г.

Оставить отзыв