Виктор Вольский

Йорктаун, Вирджиния

Веб-сайт: volsky.us

 

НЕЗНАНИЕ СИЛА

В своем замечательном эссе Метафизика современного воровства (The Metaphysics of Contemporary Theft) с описанием девятого вала паразитизма и нахлебничества, захлестывающего Америку, известный историк античности и публицист Виктор Дэвис Хэнсон высказывает мысль, что Барак Обама и его приспешники лишь делают вид, будто хотят сокрушить американский образ жизни, а на самом деле вовсе не желают подрубать сук, на котором сидят, чтобы не лишать себя источника своего изобильного благополучия. Хэнсон пишет:

Взирая на вкусы, деяния, изречения, назначения и политику нынешней администрации, я прихожу к выводу, что она никоим образом не собирается посягать на существующий порядок вещей, а непроизвольно пытается его сохранить. Ее истинная цель это существование паразита на ослабевшем, но не погибающем хозяине. Это совсем не значит, что администрация не наломала множества дров и не наломает еще больше в ближайшие два года; это значит лишь то, что она никогда не проявляла особого рвения в том, что касается закона об ограничении и торговли квотами на выбросы углекислого газа, всеобщей амнистии нелегальных иммигрантов, закрытия тюрьмы для террористов в Гуантанамо или сворачивания программы охоты за террористами посредством беспилотников Предатор все ее вялые попытки в этих направлениях имели целью лишь в очередной раз пнуть Джорджа Буша и укрепить свою власть и влияние, без посягательства на основы существующего устройства.  

Я испытываю глубочайшее уважение к Виктору Дэвису Хэнсону и, как правило, разделяю его взгляды. Но в данном случае мы расходимся. Я убежден, что радикальные левые силы, независимо от того, возглавляет ли Барак Обама революционное движение или следует в его кильватере, совершенно серьезно планировали разрушить колыбель империализма и построить социалистический рай на развалинах страны, создавшей неслыханно высокий уровень жизни для всех, и в особенности для радикальных интеллектуалов, которые так страстно ее ненавидят.  Они пришли к власти, пылая нетерпением засучить рукава и поскорее взяться за дело. И если им не удалось достичь своей цели, то отнюдь не из-за недостатка желания. Они просто не знали, как это делается.

Кадровая политика Обамы лишь подтверждают серьезность его революционных намерений. Если не считать министра обороны Боба Гейтса, унаследованного от прежней администрации и оставленного на своем посту в качестве символа преемственности военной политики (и, кстати, уже уходящего с должности), практически все остальные назначенцы нового президента его верные слуги или рьяные единомышленники, как, например, министр юстиции Эрик Холдер. А о так называемых царях, т.е. нескольких десятках сановников на ответственных постах, не нуждавшихся в утверждении Сенатом, и говорить не приходится: это просто радикал на радикале и радикалом погоняет.

Что же касается сибаритских вкусов Обамы и его клики, их пристрастие к роскоши никоим образом не свидетельствует о преданности существующему устройству. Революционеры везде и всегда  умудрялись совмещать радикальную фразу с любовью к сладкой жизни. Разве большевистские вожди, поспешно расхватавшие княжеские особняки, считали себя от этого менее истовыми революционерами? Боялась ли Лариса Рейснер, страшной зимой 1918 года в голодном и замерзавшем Петрограде принимавшая ванны из несколько сортов шампанского, что пенная влага замарает чистоту ее революционных риз? Ничуть не бывало: Ради этого мы и делали революцию, с подкупающей откровенностью сказала она. Мишель Обама, сочетающая дурной вкус в одежде с обширностью и чудовищной дороговизной своего гардероба, вероятно, согласилась бы с дивой русской революции, если бы знала о ее существовании.

Любому родителю, которому приходилось отбиваться от петушиных наскоков своего юного отпрыска, только-только вступившего в пору интеллектуальной половозрелости и горделиво размахивающего своей новенькой с иголочки радикальной идеологией, наверняка на всю жизнь врезались в память смехотворные потуги своего чада: высокомерное всезнайство, безграничная гордыня и самолюбование, пристрастие к высокопарной фразе, категорическое отрицание несовершенного настоящего и восторженное ожидание неизвестного, но несомненно светлого будущего, всепоглощающая жажда разрушения и весьма смутное представление о том, что нужно будет делать после того, как весь мир насилья мы разрушим. Словом, обычные черты подростка, клянущего весь мир за свои прыщи и грозящего ему космическим возмездием.

Но в неменьшей степени все они характерны и для левого интеллектуала, ярящегося на систему и скрывающего под маской благородного негодования обиду на то, что общество не желает признать его морального и интеллектуального превосходства и доверить ему свою судьбу. Ибо левая идея по самой своей природе глубоко инфантильна. В этом мне порукой такой несомненный авторитет, как сам вождь мирового пролетариата. Владимир Ильич Ленин, безжалостно высекший своих оппонентов слева в книге Детская болезнь левизны в коммунизме, не скрывал своего крайне презрительного отношения к левой интеллигенции.

Под знамена революции стекаются в основном интеллектуалы-гуманитарии и радикальные юристы, наделенные от природы главным образом языком без костей и солидным запасом прогрессивных клише, которые слетают у них с языка с необыкновенной легкостью. Идут годы, революционеры стареют телесно, но в духовном и интеллектуальном отношении они застряли во временной щели на уровне младших курсов, когда студенты еще не взялись за ум и продолжают азартно обсуждать предметы космической важности. Эти вечные подростки, образующие стадо независимых мыслителей (по весьма удачному выражению американского критика Гарольда Розенберга), проводят время в бесконечных разглагольствованиях, неустанно любуясь на себя и поражаясь своим глубочайшим познаниям, высочайшим идеалам и благороднейшим намерениям. Они говорят, говорят и не могут остановиться, потому что это единственное, что они любят и умеют. Но будет ошибкой считать, будто болтовня для них просто приятное времяпрепровождение, нечто вроде салонной игры. Ничего подобного: они настроены предельно серьезно. 

Лишь подлинно демоническая личность способна с мрачным удовлетворением наблюдать с горной вершины, как внизу разыгрывается вечная драма трагической судьбы человечества, и, словно кукловод, играть людскими страстями ради того, чтобы рассеяться и ощутить свое превосходство. Таким человеком, вероятно, был Сол Алински, автор Катехизиса радикала, который он посвятил первому радикалу Сатане. Но нереально ожидать такого же поистине дьявольского самоощущения, требующего немалых душевных сил,  от рядового радикала. Он полностью предан своим революционным идеям и не устает хвастливо говорить о крепостях, которые он возьмет штурмом, и о горах, которые он свернет, как только придет к власти. Но когда ему на самом деле предоставляется такая возможность, он теряется и не знает, что делать. Ибо он умеет только говорить, но не приспособлен действовать; он может только разрушать, созидать не по его части.

Я убежден, что Обама и его приспешники пришли к власти, пылая жаждой начать переделывать Америку по революционным чертежам и твердо веря, что их экономические планы принесут не только торжество социальной справедливости, но и экономическое процветание, которое еще больше укрепит их политические позиции. Да и почему бы им не быть уверенными в успехе? Разве они не самые образованные, самые эрудированные, самые развитые, самые благородные из всех, кто живет на земле? Разве они не одолели самые нечитабельные (и значит, самые умные) труды главных пророков прогресса? Вот почему они стали проталкивать пакет мер стимулирования, который они были в этом твердо уверены поставит на ноги больную экономику, а заодно принесет законные блага им самим и их друзьям и союзникам.

Вероятно, для них было тактически разумнее сделать своим первым приоритетом иммиграционную реформу. Овеянный славой победы на недавних выборах, Барак Обама, вероятно, смог бы без труда провести через Конгресс закон об амнистии полутора десятков миллионов нелегальных иммигрантов, который, по всей вероятности, привел бы целый сонм юго-западных штатов в стан Демократической партии и на многие годы вперед перекроил бы в ее пользу политический ландшафт страны. Но новые хозяева Америки не смогли совладать со своими хищными инстинктами. Им не терпелось прибрать к рукам пирог стоимостью почти триллион долларов и вознаградить себя и своих союзников за вынужденное воздержание в течение многих лет, когда ключи от казны находились не в их руках, а им оставалось только издали облизываться на нее. Но при этом они также были уверены, что стимул вдохнет новую жизнь в экономику. Иначе они не стали бы рисковать, поставив на эту карту изрядную часть своего политического капитала. 

Ревнители прогрессивной идеологии были настолько уверены в неминуемом успехе, что когда не осталось никаких сомнений в неудаче их затеи, они не могли в это поверить. Смириться с поражением для них было равносильно измене правому делу, и хуже того признанию правоты их заклятых врагов, всех этих косных ретроградов и косматых троглодитов. Ничто не могло больнее уязвить самолюбие либеральных павлинов, не говоря уже о том, что их повергала в полный ужас одна лишь мысль о том, что провал политики Барака Обамы укрепит сомнения в его  компетентности и подтвердит расистские стереотипы. Потому-то, невзирая на грядущую катастрофу на выборах 2012 года, они продолжают гнуть все ту же старую, обанкротившуюся линию: новый кейнсианский стимул, продолжение политики инфляционной монетизации государственного долга, новые меры озеленения экономики, новые налоги. Короче говоря, они не намерены сворачивать  с пути, который ведет к победе лишь в воспаленном воображении прогрессивных интеллектуалов, но в реальном мире способен завести только в тупик.

Они не имеют ни малейшего представления о том, как функционирует реальная экономика. Они свято убеждены, что повышение государственных расходов верный путь к процветанию, что существующая только благодаря громадным дотациям зеленая энергетика конкурентоспособна, и что расширение программы пособий по безработице мощный стимул экономического роста, как провозгласила бывший спикер Нэнси Пелоси. Но одно можно сказать в их пользу: при всей абсурдности своих идей они не притворяются. Эти дилетанты на самом деле ничего не понимают в экономике и заблуждаются самым добросовестным образом. И когда президент Обама в интервью с телекомпанией NBC возложил вину за устойчивую безработицу на банкоматы и билетные автоматы в аэропортах, он не шутил. Я ничуть не сомневаюсь, что, отстаивая эту точку зрения, которая нашла бы живой отклик среди луддитов начала 19-го столетия и повергла бы в изумление даже Карла Маркса, президент Соединенных Штатов говорил совершенно серьезно. Барак Обама просто ясно  продемонстрировал, что он искренний невежда.

В 1991 году демократы провели через Конгресс законопроект о введении 10-процентного акцизного налога на яхты стоимостью свыше 100 000 долларов. Борцы за социальную справедливость радостно потирали руки, предвкушая удовольствие от горестных стенаний богачей, получивших такой чувствительный удар по карману. Однако результат оказался совсем не таким, на который рассчитывали классовые мстители. Яхтостроительную индустрию Америки поразил острый кризис. Но богачей проучить не удалось, они просто передали свои заказы в другие страны, в первую очередь в Новую Зеландию. Зато пострадали как раз те, о ком радели их самозванные благодетели. Десятки тысяч работников яхтостроительных фирм были выброшены на улицу, в том числе 17 000 в штате Мэн, центре американского яхтостроения, где эта отрасль играла особо важную роль. На следующий год Конгресс в панической спешке отменил нелепый закон, но было уже поздно. Мэнским яхтостроителям по сей день не удалось полностью вернуть себе утраченные позиции.

Пикантная подробность: центральную роль в проведении законопроекта, который так больно ударил по экономике Мэна, сыграл лидер демократического большинства в Сенате Джордж Митчел, представлявший в верхней палате Конгресса штат... Мэн. Трудно предположить, что он был тайным агентом новозеландских яхтостроителей или жаждал наказать своих избирателей. Этому хитрому и ловкому адвокату и в голову не пришло, что кто-то может пострадать от его акции, продиктованной ненавистью к классовому врагу. Он просто ничего не понимал в экономике,

А сейчас демократы взяли на прицел личные самолеты. Трудно передать накал ненависти и злобы, которыми пронизаны статьи на эту тему в левой печати. Но подумали ли их авторы о том, что кто-то проектирует, строит и оснащает личные самолеты; кто-то их содержит и убирает; кто-то их обслуживает на аэродромах; кто-то их пилотирует понимают ли они, что речь идет о десятках, сотнях тысяч рабочих мест, которые окажутся под угрозой, если демократам удастся свести счеты с ненавистными плутократами. Нет, подобно глухарям на току, прогрессисты ничего не слышат, кроме властного зова своей свирепой идеологии. Но сверх этого, они еще просто не понимают, какие реальные последствия может иметь их затея.

Когда-то Фрэнсис Бэкон провозгласил: Знание сила. В тоталитарном мире, описанном в антиутопии Джорджа Оруэлла 1984, это изречение поставлено с ног на голову: Невежество сила. Остается только поражаться проницательности великого английского писателя. Впрочем, он очень хорошо знал левую интеллигенцию, которую русский философ  Георгий Федотов охарактеризовал как специфическую группу, объединяемую идейностью своих задач  и  беспочвенностью своих идей. Мало кому удавалось так точно выразить эту мысль.

Июнь 2011 года

Оставить отзыв