Виктор Вольский

Йорктаун, Вирджиния

Веб-сайт: volsky.us

 

ПО ПОВОДУ КРЫШИ

 

Главным событием последних двух месяцев предвыборной кампании, безусловно, следует считать растущее разочарование в Бараке Обаме, которое не минуло даже либералов. Еще буквально вчера казалось, что ничто не в состоянии остановить его победное шествие к ноябрьскому финишу. А сегодня образ непогрешимого кандидата заметно поблек, и со всех сторон поползли шепотки, что не видать Обаме победы, как своих ушей. 

 

Пресса и особенно блогосфера оживленно обсуждают причины этого поразительного явления. Особое место среди теорий, муссирующихся в интернете, занимает весьма необычная точка зрения блестящего публициста Дж.Р. Данна, который регулярно выступает на веб-сайте americanthinker.com.

 

По мнению Данна, Барак Обама – чудак, эксцентрик, энергичный сумасброд с крышей слегка набекрень, постоянно попадающий в нелепые положения и оступающийся на ровном месте. Главная черта чудака в этом смысле слова заключается в его поразительной способности принимать решения, которые невозможно рационально понять или объяснить. Это не ошибки обыкновенного дурака, органически неспособного правильно оценить ситуацию, невротика, повинующегося лишь внутренним импульсам, или неудачника, постоянно попадающего впросак.

 

Чудак обладает истинным даром принимать абсолютно нелепые, парадоксальные решения, словно он обитает в каком-то другом измерении, где действуют совершенно иные законы природы. Если предложить ему выбор: идти вперед или назад, он пойдет вбок или полезет на стену. И всегда найдет множество объяснений, почему он поступил именно так, а не иначе, – объяснений, совершенно непонятных с точки зрения элементарной логики.

 

Данн поясняет свою мысль, разбирая всем известные факты из биографии сенатора от Иллинойса. Например, его решение по окончании Колумбийского университета не возвращаться домой на Гавайи с их райским климатом и гармоничным многорасовым обществом, а отправиться в Чикаго – холодный, ветреный город, сверху донизу пронизанный коррупцией и раздираемый расовой враждой. Нормального человека в этот вертеп нельзя было заманить никакими коврижками. 

 

Оказавшись в бывшей гангстерской столице Америки, Обама присоединяется к церкви откровенного экстремиста Джеремайи Райта, исповедующего расистскую “теологию негритянского освобождения”. Почему Обама пренебрег десятками других негритянских церквей куда более умеренного толка? Мог ли нормальный человек не понимать, чем он рискует, соединяя свою судьбу с человеконенавистническим культом, и что ему наверняка придется рано или поздно отрекаться от своего афроцентристского ментора?

 

Поступив в Гарвард, Барак Обама добился назначения на пост главного редактора престижного факультетского научного журнала. Слов нет, большой успех – успех того рода, который украшает резюме на всю жизнь. Но, оказавшись в столь выгодном положении, Обама не пишет ни строчки в руководимый им журнал – один из ведущих в стране, широко читаемый и цитируемый, сотрудничество в котором легло в основание не одной блестящей юридической карьеры. Можно ли это понять иначе, как придурь?

 

На посту члена штатного сената  Барак Обама 130 раз воздержался при голосовании, нажав кнопку “присутствую” вместо “за” или “против”. Львиную долю своего времени члены штатных легислатур тратят на поиски союзников при продвижении любимых законопроектов. На их просьбы поддержать ту или иную законодательную меру коллеги отвечают “да” или “нет”. Все, кроме Обамы. Почему? Ведь любой нормальный законодатель превыше всего ценит доброе мнение коллег!

 

Как объяснить странную реакцию Обамы, когда на экранах американских телевизоров театрально запрыгал, загремел, завизжал пастор Райт, неистово обличая и проклиная Америку? Вместо того, чтобы сразу же вскрыть нарыв и наотрез отсечь неудобного ментора, Обама стал его защищать: дескать, Райт для него все равно, что родной дядя, денонсировать его равносильно тому, чтобы порвать со своим народом.

 

Да еще при этом утверждать, будто он, Обама, 20 лет регулярно посещавший богослужения пастора Райта, никогда не слышал от него никаких заявлений того рода, которые столь неприятно поразили Америку и которыми, между прочим, его церковь активно торгует на DVD. В конце концов Обаме пришлось сделать неизбежное и дистанцироваться от Джеремайи Райта, но иррациональная проволочка легла заметным пятном на его репутацию.

 

Столь же нелепой была реакция сенатора от Иллинойса на карикатуру, вынесенную на обложку журнала New Yorker, где Обама изображен мусульманином, а его жена Мишель – террористкой. Замысел редакторов этого высоколобого леволиберального журнала был очевиден: высмеять правых, которым якобы именно так представляется кандидат Демократической партии и его жена. Однако по-детски обидчивый Обама воспринял карикатуру как поношение и обрушился на журнал, благодаря чему карикатура получила дополнительный резонанс. Нормальные политики так не поступают.

 

Еще более иррационально повел себя Обама в отношении книги Obama Nation, где собрано множество нелицеприятных фактов из его биографии. Вместо того, чтобы позволить дружественной прессе утопить в грязи автора “клеветнической” книги Джерома Корси и тем самым косвенно дискредитировать собранные им факты, штаб Обамы ринулся в атаку, изрыгая потоки неистовой ругани в адрес Корси. Это, естественно, привлекло к книге повышенное внимание, и в результате она взлетела на самый верх в списке бестселлеров.

 

С точки зрения Дж.Р. Данна все эти факты наглядно свидетельствуют о том, что у нынешнего кандидата в президенты от Демократической партии не все дома. Однако при всем моем уважении к автору этой занятной теории я никак не могу с ним согласиться, здесь он явно перемудрил. Как мне представляется, у Обамы с психикой все в порядке, а все перечисленные факты, расцениваемые Данном как признаки душевного нездоровья, имеют куда более простое и вполне рациональное объяснение.

 

Давайте разберемся по порядку:

 

Почему Обама не вернулся после окончания колледжа домой, на Гавайи? Курортный штат, который усталому пожилому человеку, мечтающему о покое, представляется раем на земле, в глазах амбициозного молодого человека, только вступающего в жизнь, вероятно, выглядел затхлой дырой, могилой, которая только и годилась на то, чтобы похоронить в ней все свои честолюбивые замыслы и распроститься с надеждами на будущее. И принятое юным Обамой решение уехать на “большую землю” выглядит вполне естественным и понятным.

 

Но почему он направил свои стопы именно в Чикаго с его мерзким климатом и отвратительной репутацией города с самой коррумпированной в стране политической машиной, где к тому же у него не было ни одного знакомого?

 

Барак Обама с ранних лет решил делать политическую карьеру. Но как? Если идти обычным путем, то нужно сначала с головой окунуться в политическую деятельность в качестве добровольца, зарекомендовать себя дельным, пылким и лояльным энтузиастом в надежде на то, что тебя заметят и какой-нибудь политик возьмет тебя в референты, затем долгие годы верно служить ему, составляя себе репутацию знатока в какой-нибудь области и завязывая нужные связи, и, наконец, выставить свою кандидатуру на выборную должность, нередко на место своего босса, уходящего на покой или на повышение.

 

Можно избрать и другой путь: прокладывать себе дорогу наверх через серию выборных должностей, начиная с самого низа: школьный совет, затем городской совет, потом штатная ассамблея, штатный сенат и, наконец, “большой” Конгресс. Оба варианта сопряжены с огромными хлопотами, требуют многих лет самоотверженного труда и не дают никаких гарантий успеха.

 

Следует полагать, что ни тот, ни другой ничуть не привлекали честолюбивого юношу, сгоравшего от нетерпения и верившего в свою звезду. Но перед ним была открыта еще и третья, гораздо более заманчивая возможность. Шли 80-е годы. Бешеная левая пропаганда, предназначенная внушить обществу острое чувство вины за дискриминацию негритянского меньшинства, дала обильные всходы. Буквально во всех сферах жизни активно внедрялись программы “позитивного действия” (affirmative action) - льготы для афроамериканцев в возмещение за прошлые прегрешения общества перед гонимым меньшинством.

 

Особое внимание было обращено на искусственное формирование афроамериканской элиты в качестве буфера между негритянским гетто и белым обществом. Теоретики “позитивного действия” возлагали большие надежды на своих избранников (хотя у тех и в мыслях не было возвращаться в родные гетто и  брать на себя функции социальных посредников: сами заварили кашу - сами ее и расхлебывайте!).   

 

Однако многие из этих программ наталкивались на серьезное препятствие - нехватку подходящих кандидатов. Престижные университеты установили негласную квоту для “меньшинств” – 10%. Но даже искусственно заниженный специально для них квалификационный барьер  –1200 очков в тесте SAT, приблизительно на 300 очков ниже общепринятого проходного балла –  преодолевало не более полутора процентов чернокожих абитуриентов.

 

В силу этого за перспективных негритянских юношей и девушек велась ожесточенная борьба, университеты в буквальном смысле слова перекупали их друг у друга всевозможными посулами и льготами, что неизбежно создавало у объектов подобных вожделений преувеличенное представление о собственных персонах. При этом получатели льгот прекрасно знали, что с заветным университетским дипломом в руках они  в рамках все тех же программ “позитивного действия” преуспеют практически в любой области, которую они пожелают избрать для себя.  

 

В такой ситуации смышленый Барак Обама, наделенный от природы приятной внешностью, хорошими манерами, даром речи и умением ладить с людьми, мог уверенно рассчитывать на блестящую политическую карьеру по ускоренной и укороченной программе. Важно было лишь правильно выбрать стартовую площадку. И ни одна из них не подходила для этого лучше, чем Чикаго.

 

В этом городе, в то время втором по величине в Америке, многие десятки лет безраздельно правил всесильный аппарат Демократической партии во главе с мэром из династии Дэйли. Южная часть Чикаго с его преимущественно чернокожим населением была отдана в удел дочернему предприятию чикагской камарильи – негритянской политической машине, самой мощной и влиятельной в стране.

 

Обама знал, что, если ему удастся втереться в доверие к ее боссам и добиться их благосклонности, его будущее обеспечено. Но как это сделать полукровке с Гавайских островов, не владеющему уличным жаргоном, явному чужаку на улицах гетто?  Пораскинув мозгами, молодой гаваец решил, что лучше всего присоединиться к церкви, возглавляемой каким-нибудь популярным и влиятельным пастором.

 

Не секрет, что пасторы играют непропорционально видную роль в социальной и политической жизни афроамериканской общины, фактически являясь ее племенными вождями. Политики-демократы прекрасно знают это и старательно ухаживают за пасторами, предвыборные митинги в негритянских районах неизменно организуются в церквях. (Конечно, это вопиющее нарушение Первой поправки к Конституции, но все делают вид, что не замечают.)

 

Джеремайя Райт как нельзя лучше подходил на роль политического буксира. Мало того, что он обладал огромными связями в негритянской политической машине Чикаго, но он также был закадычным другом кумира обитателей гетто - лидера “Нации Ислама” Луиса Фаррахана. (Их дружбе никак не помешал тот факт, что Джеремайя Райт, одно время состоявший в “Нации Ислама”, сменил конфессию и перешел в христианство. По законам шариата вероотступничество карается смертью, религиозный долг любого правоверного – убить отверженного).

 

Если бы Барак Обама собирался делать карьеру как внерасовый политик, возможно, у нас и были бы основания усомниться в его душевном здоровье при виде его флирта с неприкрытым экстремистом Райтом. Но он планировал прокладывать себе путь наверх как “представитель меньшинства”, и в этом качестве принял вполне разумное, может быть, даже единственно верное решение, которое говорит о здравости его суждения, хотя и не делает чести ему как гражданину своей страны.

 

Помимо этого, Обаме позарез нужно было приобрести street cred – драгоценную репутацию “своего парня” на улицах гетто, без которой ни один чернокожий политик не может рассчитывать на поддержку рядовых негритянских избирателей. Поэтому после окончания колледжа он пошел в уличные агитаторы. Опять-таки если исходить из нормального стремления к благополучию, такое решение выглядит как минимум сумасбродным. Но с точки зрения человека, готовящегося вступить на политическое поприще, это был вполне целесообразный ход. 

 

Пастор Райт ввел Барака Обаму в круг своих высоких друзей, заложив фундамент его будущей политической карьеры. Уже поэтому Обама по гроб жизни обязан своему пастору, и просто так отречься от него при первом же сигнале тревоги никак не мог. Не говоря уже о том, что это было опасно в политическом плане – что подумает негритянский электорат при виде того, с какой легкостью кандидат избавляется от друга, ставшего вдруг ему неудобным? И только выдержав приличную паузу, когда всем стало ясно, что альтернативы уже не существует, только тогда Обама мог безнаказанно порвать со своим пастором.

 

Дж.Р. Данн дивится по поводу того, что Обама, оказавшись в должности главного редактора журнала Harvard Law Review, не воспользовался золотой возможностью печататься в этом исключительно престижном журнале, относя это на счет его эксцентричности. Однако не проще ли предположить, что молчание Барака Обамы объясняется иной причиной: ему просто нечего было сказать?

 

Легко предположить, что назначение Обамы на столь видную и ответственную должность тоже было данью требованиям политкорректности и политики “позитивного действия”. Но одно дело сесть в высокое кресло, а совершенно другое – соответствовать ему.

 

Судя по тому, что Обама за всю свою последующую жизнь не написал ни единой строчки (хотя это вменялась в обязанность всем преподавателям юридического факультета Чикагского университета, где он несколько лет работал почасовиком), он не обладает ни знаниями, ни склонностью к занятиям наукой. Да и зачем ему это правоведение, если все его помыслы направлены на другую цель? А вымучивать из себя школярскую серятину только ради того, чтобы увидеть свое имя в печати, хлопотно, трудно, да и опасно – того и гляди, испортишь себе репутацию.

 

Странное на первый взгляд поведение штатного законодателя Обамы, упорно избегавшего брать на себя ответственность за законопроекты по острым вопросам, тоже легко объяснимо. Молодому сенатору было наплевать на то, что думают о нем коллеги. Ему было гораздо важнее завоевать расположение всесильного президента Сената Эмиля Джонса, в чем он вполне преуспел. Благоволивший к Обаме Джонс фактически сделал ему резюме, поручая молодому сенатору проводить чужие законопроекты и как бы записываясь в их соавторы.

 

Нет сомнений в том, что у Обамы весьма преувеличенное представление о собственной персоне (в чем, впрочем, он мало чем отличается от остальных 99 сенаторов, каждый из которых видит себя на посту президента). Чего стоят, например, следующие слова, произнесенные после очередной победы в номинационной гонке:

 

“Я абсолютно убежден, что спустя поколения, оглядываясь назад, мы сможем говорить нашим детям, что сегодняшний день стал тем моментом, когда мы начали заботиться о страждущих и трудоустраивать безработных… когда процесс повышения уровня воды в океанах стал замедляться и началось исцеление недугов нашей планеты, когда мы покончили с войной и обеспечили безопасность нашей страны…”. 

 

Так и слышишь шуршание шифера от ползущей крыши, не правда ли? На первый взгляд одной этой бредовой фразы вполне достаточно для постановки диагноза. Однако не будем торопиться с выводами. От риторических экзерсисов Барака Обамы за версту разит Дэвидом Аксельродом – видным чикагским политтехнологом, который руководит предвыборной кампанией Обамы и пишет ему выступления.

 

Для профессионального почерка Аксельрода, который специализируется на организации предвыборных кампаний негритянских кандидатов, характерно вычурное краснобайство, абсолютно лишенное содержания и рассчитанное лишь на сугубо эмоциональный эффект. При этом совершенно не важно, что в выступлениях нет никакой реальной сути. Аксельрод убежден, что никто не посмеет и пикнуть из страха прослыть расистом, ибо его стратегия целиком построена на расовом шантаже, эксплуатации чувства вины белого электората, которую ему предлагается загладить, проголосовав за афроамериканца.

 

Если вслушаться в речи Обамы, они фактически состоят из бесконечного повторения на все лады одних из тех же пустых лозунгов: “надежда” и “перемены” (с вариациями: “дерзновение надежды” и “перемены, в которые можно верить”). Для восторженной толпы совершенно неважно, что именно говорит ее кумир, важно, как он это говорит. О чем свидетельствовал еще Гитлер, как известно, знавший толк в ораторском искусстве.

 

Другое дело, что Обама выделяется самоуверенностью и самовлюбленностью даже на фоне своих коллег, отнюдь не страдающих избытком скромности. Из-за этого он нередко попадает впросак. Заряжаясь энергией от своих поклонников, Обама воспаряет на крыльях вдохновения, его начинает нести, и из его уст, словно из рога изобилия, сыплется ляп за ляпом. Например, что американцы могут сэкономить больше нефти, чем залегает в недрах страны, просто поддерживая положенное давление в шинах своих автомобилей.

 

Впрочем, он может позволить себе подобные словесные проколы, твердо зная, что верная пресса его покроет и любая несуразица сойдет ему с рук. Как и произошло в данном случае: на следующий же день на всех телевизионных каналах появились “эксперты”, которые, сверкая умными залысинами, понесли псевдонаучную околесицу, предназначенную доказать гениальность рецепта выхода из энергетического кризиса, предложенную спасителем человечества, великим и несравненным Бараком Обамой.

 

Но на его беду в нынешнем президентском цикле предвыборная кампания длилась необычно долго, и срок годности нехитрого номера Обамы, рассчитанного на то, чтобы ошеломить избирателей и увлечь их за собой, не давая им разобраться, что к чему, вышел задолго до выборов. Нимб спасителя поблек, мишура облетела. Обама растерял свое главное преимущество – ореол волнующей новизны, и перед прозревшим электоратом предстал тривиальный, до боли знакомый демагог, что не замедлило сказаться на его рейтинге.

 

Не подлежит сомнению, что Обама заражен манией величия. Но если она не перехлестывает в откровенную клинику, не следует считать ее признаком умственного расстройства: это не более чем профессиональный недуг политиков. Барак Обама – обыкновенный демагог крайне левого толка, выделяющийся разве что цветом своей кожи, редким невежеством во всех областях внутренней и внешней политики, нулевым административным опытом, но зато завидным даром красноречия и соответственно непомерно раздутым самомнением.

 

Сентябрь 2008 г.

Оставить отзыв