Виктор Вольский

Йорктаун, Вирджиния

Веб-сайт: volsky.us

 

АМЕРИКАНСКИЙ ВЕК

 

 

В 70-х и начале 80-х годов прошлого столетия казалось, что Советский Союз незыблемая крепость, которую ничто не в состоянии поколебать. Ведущие советологи чуть ли не единодушно рекомендовали западным правительствам смириться с реальностью и готовиться в обозримом будущем сосуществовать с коммунистическим гигантом. Немногие провидцы, предрекавшие гибель СССР, игнорировались или поднимались на смех. Внезапный крах всей коммунистической системы застиг Запад абсолютно врасплох.

 

Боже, какой переполох в левых кругах вызвала провокационная вылазка президента Рейгана, провозгласившего Советский Союз империей зла! В популярной дискуссионной телепередаче Маклоглина известный журналист, в будущем видный сановник клинтоновской администрации, белый от страха, с трясущимися губами кричал, срываясь на визг, что бросать вызов несокрушимому советскому монолиту чудовищная, непростительная глупость, и что нельзя было допускать к власти безрассудного ковбоя и милитариста Рейгана. И тот же журналист, вскоре после краха СССР, с тонкой улыбкой говорил, что, в сущности, гибель коммунистической системы было нетрудно предвидеть, прозрачно намекая, что именно для него будущее было открытой книгой.

 

Этот эпизод свидетельствует не только о вопиющем лицемерии упомянутого властителя дум и о его радостной готовности прорицать прошлое, но и о том, насколько трудно прогнозировать будущее и какая это неблагодарная задача. Тем не менее существует целая плеяда экспертов, специализирующихся на предсказаниях будущих событий. Среди них особое место принадлежит Джорджу Фридману.

 

Основатель крупнейшей в мире частной компании, занимающейся стратегической разведкой по проблемам глобального бизнеса и экономическим, военным и геостратегическим вопросам, Джордж Фридман повсеместно признан одним из ведущих специалистов в области международной политики и стратегии. Его компания STRATFOR может похвалиться весьма внушительным списком клиентов, включая правительства многих стран, крупные корпорации и СМИ.

 

Такой успех не должен удивлять, учитывая редкий провидческий дар Фридмана, многократно подтвержденный на практике. В частности, когда Россию едва ли не единодушно рассматривали как нарождающуюся демократию, которой со временем суждено стать оплотом международного сообщества, он предсказал неминуемое и скорое возрождение традиционного русского империализма. Поэтому Фридман может позволить себе то, на что вряд ли решатся менее именитые футурологи попытаться предсказать ход мировых событий в течение начавшегося столетия. Именно этой теме посвящена его очередная книга, которая так и называется Ближайшие 100 лет (The Next 100 Years).

 

Автор не обольщается насчет своей способности предсказывать грядущие события в мельчайших деталях, да и не претендует на обладание таким даром. Однако он убежден в том, что ход истории с древнейших времен в известной мере детерминирован, т.е. повинуется определенным циклам и закономерностям, знание которых позволяет выявлять долгосрочные тенденции и в общих чертах предсказывать будущее.

 

Подобно тому, как русло реки формируется характером местности, по которой она протекает, исторические тренды зависят от действия определенных факторов, и прорицателю нужно лишь обладать соответствующим аналитическим аппаратом,

чтобы распознать эти факторы и увидеть, в какое русло они направляют поток истории. Таким аппаратом для Джорджа Фридмана служит геополитика, которую он определяет как аналитический метод исследования поведения человеческих обществ, организованных в сложные, географически детерминированные системы.

 

Иными словами, главным действующим лицом на исторической сцене, с его точки зрения, выступает национальное государство. Такой вывод выглядит несколько странно на фоне, казалось бы, неумолимой тенденции последних десятилетий к наднациональным объединениям вроде Евросоюза. Однако Фридман никогда не верил в прочность подобных международных структур, считая их эфемерными конструкциями, которые рухнут при первом же дуновении холодного ветра.

 

Главный тезис книги Ближайшие 100 лет: на протяжении начавшегося столетия Америке предстоит играть роль мирового гегемона. Если бы мне понадобилось одной фразой охарактеризовать XXI столетие, - пишет он, - я бы сказал, что век Европы закончился и сменился веком Северной Америки. Соединенным Штатам суждено служить центром тяжести основных событий нынешнего столетия.

 

* * *

 

На протяжении пятисот лет, с XV по XIX век, в мире безраздельно господствовала Европа, вернее, сменявшие друг друга в роли мирового гегемона государства, лежащие в узкой полосе атлантического побережья европейского континента Англия, Франция, Испания, Португалия и в меньшей степени Нидерланды.

 

Европу веками связывал с Азией Великий шелковый путь. Но в XV веке на историческую сцену выступила новая могучая держава Турция, которая оседлала эту торговую артерию и наглухо закрыла ее для неверных. Необходимо было искать обходной путь в Азию. Роль первопроходцев взяли на себя обитатели Иберийского полуострова. Португальцы, постепенно спускаясь на юг вдоль африканского побережья, первыми обогнули Мыс Доброй Надежды и добрались до Индии восточным путем, а испанцы в поисках западного маршрута открыли Новый Свет.

 

Контроль над мировой торговлей с опорой на Атлантику дал мощный толчок развитию Западной Европы и повел к ее всемирной колониальной экспансии.

Но эра европейской гегемонии закончилась в XX столетии. Европа вышла из Первой мировой войны обескровленной (на полях сражений полегло 10% мужского населения западноевропейских держав), экономически ослабленной, лишившейся уверенности в своем историческом предназначении.

 

Вторая мировая война довершила процесс ее угасания. Европа отошла на задний план исторической сцены, а к огням рампы вышла Америка. Мантия мирового гегемона опустилась на плечи Соединенных Штатов, которым, по мнению Джорджа Фридмана, суждено направлять ход событий в мире по меньшей мере на протяжении начавшегося столетия.

 

Автор книги принадлежит к школе адмирала Альфреда Тайера Мэхэна (1840-1914) крупнейшего американского геостратегического мыслителя, который считал, что контроль над океанами равносилен мировому господству. Мэхэн указывал, что перевозить грузы по морю всегда дешевле, чем по суше. Вследствие этого господство на море является залогом экономического процветания, подкрепляя и дополняя военно-морскую мощь, которая в свою очередь стоит на страже экономики и обеспечивает ее успехи. На рубеже XX и XXI веков лишь одна страна в мире вправе считаться подлинной владычицей морей Америка.

 

Она может не бояться вторжения со стороны агрессора, зато в состоянии совершать интервенции где угодно и когда угодно, по своему желанию. Начиная с 1945 года, американские вооруженные силы могут вести боевые действия в любой точке земного шара, не боясь, что противник перережет их линии коммуникации. Контроль над морями означает, что Соединенные Штаты могут не только беспрепятственно участвовать во всемирной торговле, но и диктовать другим странам ее правила, позволяя или запрещая им пользоваться морскими торговыми путями.

 

Господство на море также дает Соединенным Штатам огромные политические преимущества. Помимо контроля над входом в систему всемирной торговли, в распоряжении Вашингтона есть еще один мощный рычаг влияния доступ на необъятный американский рынок. На протяжении холодной войны враждебное отношение к Америке означало нищету, включение в американскую систему процветание. Это наглядно продемонстрировали разные судьбы двух корейских и двух германских государств.

 

При этом позиции США на море не только не ослабевают, но с каждым годом усиливаются. В 1980 году товарооборот транстихоокеанской торговли впервые в истории сравнялся с объемом грузов, перевозимых через Атлантику, а спустя какие-то 10 лет уже превышал ее на 50%. Геометрия международной торговли и, соответственно, глобальной системы на глазах претерпевала беспрецедентные по масштабам перемены.

 

На практике это означает, что любая держава, стремящаяся держать под контролем всемирную торговлю, отныне должна господствовать сразу на двух океанах Атлантическом и Тихом. Такое господство обходится недешево. Исторически эта задача была по плечу лишь считанным державам, а в настоящее время есть лишь один кандидат на такую роль США. Только Америка в состоянии проецировать свое могущество одновременно и в Западное, и в Восточное полушарие. А это значит, что Америка является центром тяжести международной системы.

 

Джордж Фридман убежден, что никто не сможет оспаривать ее ведущие позиции на протяжении XXI столетия. Соединенные Штаты обладают таким могуществом, таким подавляющим превосходством во всех сферах экономической, военной, технической и культурной, - что ни одна страна не может даже мечтать о том, чтобы в предстоящие десятилетия бросить им вызов и предъявить серьезные притязания на роль мирового лидера.

 

В подкрепление своей теории автор приводит весьма убедительную статистику.

В Америке проживает всего лишь 4% мирового населения, но они производят 26% всех товаров и услуг, вырабатываемых на планете. В 2007 году валовой внутренний продукт США составлял 14 триллионов долларов, в то время как всемирный ВВП был равен 54 триллионам. Это значит, что 26% глобальной экономической активности происходило в пределах США.

 

Вторая по величине экономика мира японская. ВВП Японии, равный 4,4 триллиона долларов, составляет менее трети американского показателя. Американская экономика настолько велика, что превосходит суммарный ВВП ее четырех ближайших конкурентов Японии, Германии, КНР и Великобритании.

 

И правые, и левые стенают по поводу неуклонной деиндустриализации США, непрерывной утечки за границу высокооплачиваемых рабочих мест. При этом критики ссылаются на пример сталелитейной и автомобильной промышленности некогда главной опоры американской промышленной мощи.

 

Никто не может оспаривать, что процессы глобализации, связавшей мировую экономику в единую систему, сопряжены с перетеканием капитала и промышленных мощностей в наиболее конкурентоспособные регионы. При всем том, однако, Соединенные Штаты, объем промышленного производства которых составлял в 2006 году 2,8 триллиона долларов, по-прежнему с большим отрывом идут на первом месте в мире, более чем вдвое превышая по этому показателю ближайшего конкурента Японию. Следует также отметить, что Америка является всемирной лабораторией инноваций, далеко опережая все остальные страны мира по объему капиталовложений в НИОКР и по темпам внедрения новых технологий.

 

Еще более внушителен разрыв между США и ближайшими конкурентами в военной мощи. Достаточно сказать, что одни только расходы на содержание американских авианосных боевых групп в районе Персидского залива превышают оборонные бюджеты большинства стран мира, а американские военно-морские силы далеко превосходят объединенные флоты всех остальных мировых держав вместе взятых.

 

Казалось бы, такое подавляющее превосходство должно порождать в стране чувство самодовольного удовлетворения, имперской спеси. Однако ничего подобного не наблюдается. Наоборот со всех сторон раздаются вопли экзистенциального отчаяния, Америка мучается сомнениями в отношении своего будущего, всплески оптимизма чередуются с периодами угрюмой депрессии. Психологически Америка представляет собой причудливую, противоречивую смесь самоуверенности и сомнений в себе.

 

Подобное парадоксальное состояние весьма характерно для незрелой, неустойчивой психики подростка, отмечает Джордж Фридман. С его точки зрения Америка находится в подростковой стадии и переживает затянувшийся кризис, сопровождающий становление еще не сложившейся личности. По историческим меркам молодое и незрелое американское общество ведет себе именно так, как и полагается подростку, переживающему детские недуги психики, характеризуемые, в частности, резкими колебаниями между двумя полюсами - бравадой и отчаянием.

 

Фридман отмечает, что любое общество в своем развитии проходит три стадии. Первая из них стадия варварства. Варвары убеждены, что традиции их общины суть непреложные законы природы и что всякий, кто живет по другим канонам, должен быть либо принудительно излечен от своего опасного заблуждения, либо уничтожен.

 

Третья стадия декаданс. Декаденты ни во что не верят, глубоко презирают людей, приверженных какой-то вере или идее, считают, что все культуры равны и что нет такой вещи в мире, ради которой стоит идти на бой или, хуже того, отдать жизнь.

 

Второй и наиболее редкой стадией является зрелая цивилизация. Цивилизованные люди в состоянии смотреть на вещи с разных сторон и держать в мозгу разнонаправленные, противоречивые мысли. Они верят, что существует объективная истина и что их культура приближается к ее познанию, но в то же время допускают возможность того, что они ошибаются, балансируя между верой и скепсисом. Такая мысленная эквилибристика по самой своей сути порождает нестабильность.

 

По мере того, как скепсис вытесняет самоуверенность, а затем и уверенность в себе, общество эволюционирует от варварства к цивилизации и далее к декадансу. Конечно, в любой культуре бок о бок существуют носители всех трех фаз развития, но на каждом отдельном этапе, в каждый отдельный момент доминирует какой-то один принцип варварство, цивилизованность или декаданс.

 

Европа находилась в зените варварства в XVI столетии, когда ревностная христианская вера была важнейшим ингредиентом ее мировой экспансии. В XVIII и XIX веках Европа перешла в фазу цивилизованности, а на протяжении минувшего века впала в декаданс. Эволюция Европы завершена, она готовится сойти с подмостков истории, куда совсем недавно поднялась Америка.

 

Соединенные Штаты только-только пустились в историческое плавание, их культура носит зачаточный характер. Возложив на себя порфиру мирового гегемона, Америка начинает созидать свою оригинальную культуру, которая по необходимости является варварской. Америка брызжет энергией. Подобно всем варварским культурам, она свято верит в превосходство своих идей и готова воевать за торжество этих истин, которые ей представляются самоочевидными.

 

Джордж Фридман предупреждает, что его анализ не обвинительное заключение, а результат объективного анализа, констатация фактов, лишенная субъективной оценки. Бессмысленно упрекать подростка в недостатке житейской мудрости, которая приходит только с годами, пишет он. Америка проходит через необходимую и неизбежную стадию развития, ее культура молода и в силу этого неуклюжа, прямолинейна и временами жестока, ее раздирают на части раскольнические распри. И тем не менее, подобно Европе начала колониальной экспансии, Америка бурлит энергией и никто не в силах ей противостоять.

 

Никто? А как насчет России или Китая? О них отдельный разговор.

 

Август 2009 г.

 

Оставить отзыв