Виктор Вольский

Йорктаун, Вирджиния

Веб-сайт: volsky.us

 

100 ДНЕЙ БАРАКА ОБАМЫ

 

Недолгая реставрация императора Наполеона Бонапарта, продлившаяся ровно 100 дней, легла в основу политической традиции, начало которой было положено с приходом к власти президента Франклина Рузвельта: оценивать первые 100 дней правления любого нового властителя как своего рода увертюру, в которой внимательное ухо различит основные темы его режима. В духе этой традиции пришла пора дать оценку первому периоду деятельности Барака Обамы на посту главы американской администрации.

 

Начало правления президента Обамы ознаменовалось невиданной чехардой с назначениями сановников новой администрации, наглядно продемонстрировавшей, насколько молод и зелен новый хозяин Белого Дома. Его механизм проверки кандидатов на профпригодность и моральную чистоту работает с большими перебоями. Один за другим сходили с дистанции потенциальные министры и замминистры, уличенные во всевозможных проступках, в первую очередь в неуплате налогов. Раз за разом президент, во время предвыборной кампании сурово клеймивший засилье лоббистов в Вашингтоне и обещавший, что уж в его-то администрации не будет ни одного представителя этого гнилого сословия, объявлял, что делает исключение для того или другого кандидата-лоббиста ввиду его «абсолютной незаменимости».

 

Так на посту министра финансов оказался жуликоватый Тимоти Гайтнер, в прошлые годы систематически уклонявшийся от уплаты налогов. В свое оправдание он ссылался на незнание соответствующего законодательства и неумение пользоваться элементарной компьютерной программой заполнения налоговой декларации. А как насчет его попытки списать с налогов расходы на путевки в летний лагерь для своих детей? Эта проруха приключилась тоже из-за незнания законов, или опять подвела треклятая компьютерная программа? Следует полагать, что, заступив на пост министра, в подчинении которого находится налоговое ведомство, Гайтнер первым же приказом велел себя не ловить...

 

Но если без шуток: судя по тому, как шарахается из стороны в сторону новый министр финансов, как он наобум затыкает бреши деньгами в надежде, что глядишь – что-нибудь да сработает, «единственный и абсолютно незаменимый» плохо себе представляет, как преодолевать кредитный кризис. К тому же бедолаге приходиться трудиться практически в одиночку – по сей день в его ведомстве не заполнено большинство важнейших вакансий второго-третьего уровня.

 

В общих чертах контуры кадровой политики Барака Обамы определились достаточно ясно: он следует шаблону, разработанному предыдущей демократической администрацией. Президент Клинтон ставил во главе министерств в основном сравнительно умеренных левоцентристов, а его супруга Хиллари приставляла к министрам своих идеологически выдержанных комиссаров, по большей части в юбках. Точно так же и Обама назначает на министерские посты людей, чьи кандидатуры в большинстве своем не вызывают у оппозиции особых нареканий, а вот на вторые роли – на уровень принятия реальных решений – подбираются крайне левые радикалы. Чего стоит, например, «око государево» в министерство обороны, возглавляемое еще с бушевских времен надпартийным центристом Робертом Гейтсом: огнедышащая Роза Брукс, рядом с которой оголтелая большевичка Роза Землячка смотрелась бы как правая ревизионистка и мягкотелая соглашательница.

 

Таким путем создается видимость умеренности, под прикрытием которой радикальные элементы могут беспрепятственно выполнять веления своей идеологии. Другое дело, что Обама делает это крайне хаотично и непродуманно, с непонятным упорством бросая в мясорубку общественного контроля заведомо запятнанных кандидатов, хотя результат нетрудно предсказать заранее. И только стойкая поддержка сервильной прессы, да громадный кредит доверия, традиционно выдаваемый избирателями новому президенту в его «медовый месяц», позволили главе администрации выйти сухим из воды.

 

*          *          *

 

Сто дней Обамы не принесли никаких сколько-нибудь существенных сюрпризов, полностью подтвердив ожидания как сторонников нового президента, так и его противников. Если первые убедились в том, что не обманулись в своих надеждах, то вторые с горечью констатировали, что не ошиблись в своих опасениях.

 

(Речь идет, разумеется, об избирателях, сформулировавших четкую идеологическую позицию по отношению к кандидату в президенты от Демократической партии; граждане, лишенные определенных убеждений и зачарованные «новоявленным мессией» Обамой, и протестный электорат, проголосовавший за него, чтобы свести счеты с Джорджем Бушем, не в счет.)

 

И те, и другие, не обращая внимания на консервативные предвыборные речи кандидата Обамы, дали себе труд ознакомиться с его биографией, с кругом его знакомых, послужным списком и мировоззрением, достаточно откровенно изложенным им в двух своих книгах и многочисленных публичных выступления. И друзья, и враги справедливо полагали, что прошлое есть пролог будущего и что облик Барака Обамы, складывавшийся на протяжении всей его жизни, – это и есть его истинная суть, какими бы обещаниями он ни сыпал на потребу доверчивым избирателям. Так оно и оказалось: новый президент с первых же шагов зарекомендовал себя как радикал крайне левого толка.

 

На правом фланге политического спектра бушуют споры – кто такой Барак Обама? Безвольная марионетка, послушно подчиняющаяся приказам скрытого ширмой кукловода, или злой гений, умело играющий услугами подчиненных, которым отведена роль послушных винтиков в его дьявольской машине? Вопрос, конечно, занятный, но лишенный практического смысла, ибо результат в любом случае будет одинаков. До власти дорвались леворадикальные силы, взявшие курс на коренную ломку американской системы и замену ее социал-демократией европейского образца с сильным авторитарным душком, а кто отдает приказы – дело второе. Генеральная линия не зависит от того, стоит ли Обама у кормила, или служит лишь вывеской на Белом Доме.

 

Что касается личности нового президента, о его повадках уже стало известно достаточно много, чтобы сделать определенные выводы. На работу он является не раньше 9, потому что по утрам смотрит с дочками детские мультфильмы (захватывающие приключения Губки Боба Квадратные Штаны) и провожает их в школу. По-прежнему фанатично – часами – проливает пот в спортзале, поддерживая спортивную форму, любит играть в баскетбол с друзьями и смотреть спортивные передачи по телевидению. По вечерам – непременный просмотр любимой телевизионной программы: пошловатого сериала «Красавцы» о похождениях группы молодых ловеласов в Голливуде. А на следующий день – оживленное обсуждение увиденного с придворными, как поведал журналистам пресс-секретарь Белого Дома Роберт Гиббс. И буквально каждый день – публичные выступления, по большей части на выезде.

 

Когда же работает президент? По-видимому, редко и нерегулярно. Очевидно, что он ленив, что он не создан для систематического труда, и ему смертельно скучно просиживать штаны в Овальном кабинете Белого Дома. Зато он обожает красоваться на публике и говорить, говорить, без конца говорить... Его стихия – политическая кампания. Обаме давно пора было бы осознать, что с 21 января его обязанность – руководить страной, а он ведет себя так, словно выборы еще впереди. Он по-прежнему борется за симпатии избирателей и мечет громы и молнии в адрес своего предшественника, давая понять, что при нем все будет по-другому. По-видимому, это единственное, что он умеет и любит.

 

Выяснилось также, что репутация Барака Обамы как великого оратора – главный козырь в его политической колоде – сильно преувеличена. Он великолепно читает по бумажке, но импровизирует с большим трудом и с весьма сомнительными результатами. Обама неразлучен с телесуфлером, а когда ему приходится говорить без подсказки, он начинает бекать, мекать и запинаться, мучительно подыскивая слова и выдавая ляп за ляпом, которые верная пресса старается не замечать.

 

Журналисты тихо ахнули, когда на свою первую пресс-конференцию новый президент явился с телесуфлером. Смешки в правой печати, видимо, подействовали, потому что на следующей встрече Барака Обамы с представителями печати позорные «уши» телесуфлера, торчавшие по бокам трибуны, исчезли, зато в глубине зала был установлен гигантский телеэкран, выполнявший те же функции. Президент, вызывая репортеров по списку, просто читал по телешпаргалке заготовки ответов на беззубые вопросы (которые, вероятнее всего, заранее оговорены с журналистами, или еще проще – розданы им).

 

Такого в истории американского президентства еще не было, но журналисты, аккредитованные при Белом Доме, за редкими исключениями покорно играют роль, отведенную им в этом недостойном спектакле. Свирепые псы, рвавшиеся с цепи и захлебывавшиеся злобным лаем при Буше, когда каждая пресс-конференция, каждый брифинг превращались в охоту на президента (Бей Буша! Ату его!), в царствие Обамы обернулись ласковыми и игривыми болонками, изнывающими от желания продемонстрировать свою преданность хозяину.

 

(В этой связи не могу не коснуться одного важного обстоятельства. Политические обозреватели чуть ли не единогласно утверждают, что в самом недалеком будущем прессе надоест курить фимиам Обаме, и журналисты вновь займутся тем, чем им положено заниматься: стоять на страже общественных интересов и бдительно разоблачать злоупотребления властей. Боюсь, однако,что для такого оптимистического вывода нет никаких оснований. Обама в немалой степени – креатура СМИ, и признать его провал значит расписаться в своем просчете, что психологически крайне трудно для людей, искренне считающих себя мудрыми и непогрешимыми.

 

Более того, не следует недооценивать важности расового элемента в американской политике. С точки зрения либералов Обама – высшая стадия политической эволюции американского общества. Для них признать, что чернокожий президент не справляется со своими обязанностями, равносильно краху всех надежд на неумолимую поступь прогресса. Хуже того, это значит лить воду на мельницу расистов, подкрепляя их стереотипы и утверждения о врожденной неполноценности афроамериканцев. В силу этого я убежден, что пресса при любых обстоятельствах, подобно наполеоновской Старой гвардии («Гвардия умирает, но не сдается!»), будет стоять насмерть, защищая Барака Обаму и его репутацию.)

 

Если Обама и удивил чем-либо, так это необычно резвым стартом в области внутренней политики. Политическая аксиома гласит, что «медовый месяц» главы новой администрации длится недолго, отпущенный ему кредит доверия не бесконечен. В таких условиях считается, что президент не должен распылять свои усилия и попусту разбрасываться драгоценным политическим капиталом. Чтобы реально рассчитывать на успех, ему следует выбрать одну-две наиболее важные проблемы и сосредоточить все свои усилия на направлениях главных ударов.

 

Однако Обама (или его мозговой трест – впрочем, повторяю, это не суть важно) избрал принципиально другую тактику, обрушив на страну целую кучу грандиозных инициатив, в денежном выражении оцениваемых многими триллионами долларов. Вероятно, президент полагает, что времени у него немного, его окно возможностей быстро закроется, и нужно не мешкая протолкнуть через Конгресс максимум возможных реформ, играя на панических настроениях в народе, старательно раздуваемых Белым Домом и его союзниками в прессе, и стращая колеблющихся законодателей своим пока еще высоким рейтингом. Возможно также, что какая-то из инициатив будет отложена на более поздний срок или заведомо предназначена на роль тактической жертвы, которую президент великодушно согласится обменять на поддержку своих первоочередных реформ.

 

Судя по тому, как быстро и решительно президент Обама, опираясь на практически безраздельное господство Демократической партии в Конгрессе, толкает Америку влево, следует ожидать, что в ближайший год-полтора ему удастся кардинально и необратимо изменить общественно-политическое устройство страны.

 

В короткий срок он утроил государственную задолженность (политически нейтральное Бюджетное управление Конгресса подсчитывает, что дефицит государственного бюджета на протяжении ближайших десяти лет составит исполинскую, практически не поддающуюся осмыслению цифру – 9,5 триллиона долларов), но это, по-видимому, совершенно не смущает Обаму, хотя во время предвыборной кампании он обещал, что, став президентом, строка за строкой пройдет по бюджету, безжалостно вычеркивая все лишнее. Из чего напрашивается вывод: либо президент и его советники не знают, как работает реальная экономика, и не понимают, чем грозит необузданная денежная эмиссия, либо их это не волнует, потому что в их глазах экономические неурядицы – не более чем предлог для политических преобразований.

 

Обама явно следует по пути, проложенному Франклином Рузвельтом, который воспользовался экономическим кризисом для проведения «прогрессивных» реформ. За одним лишь исключением: в то время, как архитектор «Нового курса» взял за образец фашистскую организацию народного хозяйства (жесткий контроль государства за экономикой, но без посягательства на права частной собственности), Барак Обама, видимо, предпочитает коммунистическую модель – прямую национализацию частного сектора.

 

Первой жертвой были выбраны банки. Почуяв, куда ветер дует, наиболее прозорливые финансисты объявили о своей готовности немедленно вернуть государству с процентами чрезвычайные фонды, предоставленные им на преодоление кредитного кризиса в рамках законодательства TARP. Но не тут-то было. Министр финансов Гайтнер отклонил предложение, заявив, что вопрос о целесообразности погашения таких долгов будет решаться им «в интересах всей экономики», и предложил банкам расплатиться не деньгами, а своими голосующими («обыкновенными») акциями.

 

А это значит, что финансовые учреждения перейдут под контроль государства, и десяток чиновников из ведомства Гайтнера будут самовластно распоряжаться деятельностью нескольких сот банков. А когда финансовая индустрия окажется в кармане у обамовского «Госплана», в кабальную зависимость от государства попадет весь частный сектор, ибо, как известно, кредит – это материнское молоко экономики, и тот, кто контролирует кредит, держит за горло его получателей.

 

Другой пример: под видом помощи автомобильным компаниям «Дженерал моторс» и «Крайслер» администрация фактически национализировала их и по-братски «распилила» обе компании с главным виновником их бедствий – профсоюзом автомобилестроителей (банкротство «Крайслера» продлится, видимо, недолго). Очень любопытно будет посмотреть, как профсоюзные боссы в качестве членов правления будут вести переговоры с самими собой в ипостаси представителей трудящихся, и как они собираются выводить из кризиса эту важнейшую отрасль американской промышленности.

 

А учитывая крайне «зеленую» ориентацию нового американского властителя, неустанно расписывающего огромные экономические выгоды от внедрения энергосберегающих технологий, логично предположить, что национализированные автомобильные гиганты будут переориентированы на производство сверхэкономичных «экологически здравых» моделей, исключительно популярных среди теоретиков глобального потепления, но не пользующихся спросом среди несознательных американских потребителей.

 

Если патриотические призывы к потенциальным покупателям автомобилей не возымеют действия, как сбывать им машины, которые им не по нутру? Как спасти автомобильные компании, а точнее – высокоплачиваемые рабочие места членов профсоюза автомобилестроителей, пользующегося огромным влиянием на демократическую администрацию? Нетрудно представить себе один из возможных вариантов тактики администрации Обамы.

 

«Дженерал моторс» и «Крайслер» создают ряд моделей «зеленых» автомобилей с гибридным и электрическим двигателем, а тем временем налогоплательщики в лице государства поддерживают компании на плаву периодическими инъекциями капитала. Рано или поздно спад закончится, экономика вступит к полосу оживления, и спрос на нефть немедленно пойдет вверх, а с ним и цены на горючее. Как только они перевалят за психологический рубеж 4 доллара за галлон бензина, в народе начнется паника, на первый план выдвинется фактор экономичности автомобилей, а все иные соображения поблекнут.

 

И тут на сцену выступают американские компании с готовым парком «прогрессивных» автомобилей. А если к этому времени утопить в судебной трясине иски с требованием открыть для эксплуатации огромные нефтяные богатства американского континентального шельфа, да прищемить хвост иностранным конкурентам, включая их американские филиалы, и все это на фоне широкомасштабной пропагандистской кампании, где любители громоздких автомобилей будут клеймиться как предатели и наймиты Уолл-стрита, а потребителям будет некуда деваться, кроме как покупать пусть дрянные и непомерно дорогие, зато экономичные машины, выпущенные в Детройте.

 

Помимо частичной национализации частного сектора, Обама планирует также как можно скорее поставить под централизованный государственный контроль систему здравоохранения и реализовать свою главную задачу – провести иммиграционную реформу в целях легализации 12-14 миллионов нелегальных мексиканских иммигрантов (которых демократы с полным основанием считают своими потенциальными сторонниками), чтобы увековечить политическое господство Демократической партии. А с энергетической реформой и реформой образования можно будет подождать до второй половины первого срока полномочий президента, или в крайнем случае до второго срока.

 

И лишь в одной области новая администрация проявляет рачительность, не сказать скаредность, – в том, что касается военных ассигнований и особенно программы противоракетной обороны. Президент приказал сократить ее на 15%, то есть практически заморозить программу на нынешнем уровне. И это в то время, когда ракетно-ядерная угроза со стороны Северной Кореи и Ирана обретает реальные черты! Но что поделаешь, нужно экономить. Шутка сказать – полтора миллиарда долларов, ведь это целых 0,03% годового бюджета! Такого непосильного бремени американской экономике просто не выдержать. Тем более, что существуют гораздо более насущные нужды. Например, Обама обещал «Хамасу» помощь в размере 900 миллионов долларов, обещания нужно выполнять, а то что подумают палестинцы о новом американском президенте?

 

*          *          *

 

В области безопасности первые 100 дней Барака Обамы также ознаменовались коренной ломкой. Не успев сесть в президентское кресло, он объявил, что в течение года намерен закрыть тюрьму на берегу залива Гуантанамо, где содержатся особо опасные террористы. Таким образом он выполнил предвыборное обещание леворадикальным кругам, для которых эта тюрьма подобна красной тряпке для быка. Но куда девать заключенных? Об этом президент не подумал, видимо, полагая, что, если обойти проблему молчанием, она сама по себе рассосется. Да к тому же успеется, целый год впереди...

 

Обама ясно дал понять, что не намерен вести войну с террористами с той же настойчивостью, как его предшественник. Изменилась даже терминология: выражение «теракты» исчезло из официального оборота, вместо него приказано говорить «антропогенные бедствия» (т.е. нечто вроде стихийного бедствия, но не без человеческого участия – видимо, чтобы не обижать террористов), а на смену «войне с терроризмом» пришли «зарубежные спецоперации» (чтобы потрафить левым, для которых непереносимо омерзительно само слово «война»).

 

Более того, из недр министерства внутренней безопасности в печать был слит меморандум министра Джанет Наполитано, в котором она рекомендует правоохранительным органам сосредоточить основные усилия на выявлении и нейтрализации отечественных террористов консервативных убеждений, в особенности ветеранов иракской и афганской войн, умеющих обращаться с оружием и обладающих боевым опытом. Правда, она не может пока привести ни одного конкретного примера в подтверждение своих опасений, но ведь это не значит, что такой опасности не существует, правда ведь?

 

Меморандум вызвал резкую реакцию со стороны организаций ветеранов, и Обама, который старательно избегает конфликтов, заставил своего министра принести извинения. Что она и сделала – крайне неохотно и с оговорками. Затея, явно задуманная с целью опорочить участников инсценировок исторического «бостонского чаепития» – массового движения протеста против безудержного роста государственных расходов – не удалась. Что ж, не удалась сегодня, удастся завтра, главное – упорство и непреклонность.

 

А тем временем президент, вопреки протестам всех директоров ЦРУ, включая и его собственного – Леона Панетты, приказал обнародовать секретные меморандумы с детальным описанием «пыток», применявшихся ЦРУ к пойманным террористам. Собственно говоря, назвать пытками эти процедуры «ужесточенных методов ведения допроса» можно лишь с очень большой натяжкой. Самая жестокая из них – «уотербординг» (имитация утопления), примененная под строжайшим контролем и лишь к трем ведущим террористам – входит в стандартную программу подготовки американских морских десантников.

 

Взбешенный Дик Чейни, вице-президент в администрации Буша, потребовал, чтобы Белый Дом снял гриф секретности и с других секретных меморандумов, где описывается, какие блистательные результаты дали «ужесточенные методы ведения допроса». В частности, стало известно, что полученные с их помощью сведения позволили предотвратить крупномасштабный теракт – таран в угнанном авиалайнере самого высокого небоскреба на Западном побережье США – Библиотечной (ныне Банковская) башни в Лос-Анджелесе.

 

Архитектор терактов 11 сентября 2001 года Халид Шейх Мухаммед только презрительно усмехался, когда на допросах его вежливо спрашивали, что еще замышляет «Аль-Кайда», и коротко ронял: «Скоро узнаете». Но когда его подвергли «уотербордингу», он немедленно раскололся и рассказал о готовящемся теракте в Лос-Анджелесе. По его показаниям была обезврежена готовившая теракт группа из 17 азиатских боевиков во главе с главным уполномоченным «Аль-Кайды» по Юго-Восточной Азии.

 

Бывший директор Национального агентства безопасности и ЦРУ гененерал Майкл Хейден сообщил в телевизионном интервью, что не менее 60% информации, которой располагает правительство США о всемирной террористической сети, получено благодаря «ужесточенным методам ведения допроса». Другой бывший директор ЦРУ Джордж Тенет подтвердил, что такие допросы дали больше ценных сведений, чем все остальные методы сбора информации, применявшиеся всеми спецслужбами страны, вместе взятые.

 

Тем не менее Барак Обама стоял на своем: он считает «уотербординг» пыткой, применение которой недопустимо. Обама отказался рассекретить материалы о результатах допросов с применением «уотербординга», хотя и признал сквозь зубы, что этот метод, действительно, принес «некоторые плоды». Однако президент заявил, что «те же самые сведения можно было получить другими, законными, методами». Он, по-видимому, не ознакомился с меморандумами, опубликованными по его приказу. В противном случае Обама узнал бы, что ЦРУ получило разрешение на применение «пыток» именно ввиду того, что учтивые допросы по всем правилам политеса оказались абсолютно безрезультатными. Или же он попросту соврал. Чего не сделаешь ради торжества правого дела?

 

Приравнять «уотербординг» к подвешиванию на дыбе или всаживанию раскаленных иголок под ногти можно лишь при очень большом желании. Однако как раз в желании ошельмовать предыдущую администрацию у президента нет недостатка. В своих выступлениях он неустанно возлагает вину за все нынешние неурядицы на своего предшественника, всячески подчеркивая, что он – «антибуш». Опубликовав секретные меморандумы ЦРУ, новый президент подчеркнул свою лояльность по отношению к леворадикальным силам, швырнув им жирную кость. Но его поступок имеет и более глубинный смысл.

 

У врага должно быть конкретное лицо. Как рассказывал мне один приятель, служивший в советской армии в начале 50-х годов, на занятиях по рукопашному бою сержанты командовали, «По жирной морде Черчилля прикладом вниз – бей!», и солдаты с воодушевлением разили соломенные чучела. На протяжении восьми лет стержневым элементом стратегии Демократической партии, основой всех ее планов реставрации была ненависть к Джорджу Бушу.

 

С уходом Буша из Белого Дома враг внезапно исчез, но после недолгого периода растерянности либералы решили, что грех отказываться от стратегии, которая принесла такие богатые дивиденды. Публикация секретных меморандумов ЦРУ гарантирует долгие месяцы, если не годы истерики в печати по поводу «чудовищных преступлений» Джорджа Буша – «оберпалача», как его называет вышеупомянутая неистовая Роза Брукс.

 

Обама собирался даже привлечь к судебной ответственности сотрудников министерства юстиции, заключения которых дали юридическое обоснование применения «уотербординга». Судить юристов за экспертизу – до такого даже Сталин, кажется, не додумался. Но вмешалась суровая реальность, которая часто пускает по ветру самые продуманные планы.

 

Демократы в Конгрессе встретили «откровения», содержавшиеся в рассекреченных документах, дружным воем негодования. Особенно усердствовала спикер Палаты представителей Нэнси Пелоси: она понятия не имела, что у нее под самым носом творятся подобные безообразия! Ей просто стыдно дышать одним воздухом с людьми, способными на такие зверства, как «уотербординг», тщательно скрывавшиеся от Конгресса! Она истерически потребовала созыва «комиссии по установлению истины», чтобы пригвоздить преступную администрацию Буша к позорному столбу.

 

Но тут вдруг выяснилось, что в период 2002-2205 г.г. ЦРУ провело не менее 30 брифингов для лидеров обеих фракций в Конгрессе, участникам которых была предоставлена исчерпывающая информация о том, какие методы ведения допроса применяются к пойманным террористам. Все они – как республиканцы, так и демократы – безоговорочно поддержали ЦРУ. Лишь одно смущало законодателей: не слишком ли мягко обращаются с террористами следователи, не слишком ли они связывают себе руки? И особенно усердствовала... тогдашний лидер демократического меньшинства в Палате представителей Нэнси Пелоси.

 

Мадам спикер заметалась, как загнанная в угол крыса. Она-де думала, что речь на брифингах идет лишь о возможном в будущем применении «незаконной процедуры», и вообще в огороде бузина, а в Киеве дядька... Но если будет созвана «комиссия по установлению истины», ей придется давать показания под присягой, а это чревато... Караул!

 

На помощь устремился президент Обама: он всецело устремлен в будущее и не намерен сводить счеты с политическими противниками. Словом, никаких комиссий. Нэнси Пелоси облегченно вздохнула и развела руками: она по-прежнему горой за то, чтобы установить истину, но коль скоро президент не хочет, что поделаешь – она вынуждена смириться. От идеи показательного процесса пришлось отказаться, попытка криминализации политических разногласий не удалась.

 

Специалисты по разведке в ужасе: разглашение секретных меморандумов может быть на руку только остающимся на свободе террористам. Благодаря этому они теперь точно знают, что ждет пойманных боевиков в американском плену, и могут соответственно строить программу их подготовки. Сотрудники американских разведывательных служб полностью деморализованы: ради чего рисковать здоровьем и жизнью, если их собственное правительство предало их и фактически выступает заодно с террористами?

 

*          *          *

 

Свой дебют на международной арене президент Обама ознаменовал грубой оплошностью (хочется верить, что то была всего лишь оплошность, а не преднамеренная грубость) по отношению к главному союзнику Америки. По традиции первый визит новому президенту США наносит глава правительства Великобритании. И вот в Вашингтон прибыл с государственным визитом Гордон Браун.

 

Незадолго до его приезда произошел курьезный случай, который можно было истолковать как предвестник бури в «особых отношениях» между двумя странами. Когда Барак Обама впервые переступил порог Овального кабинета Белого Дома, взгляд его упал на бюст Черчилля – на время предоставленный правительству США британским посольством после трагедии 11 сентября 2001 года. «Убрать», – лаконично приказал президент. Ошеломленные англичане не знали, как реагировать. Но то было лишь начало.

 

На протяжении тысяч лет одним из важнейших элементов дипломатии всегда служил обмен подарками. Состояние взаимоотношений между государствами, степень их взаимного уважения оценивались по качеству подарков, которыми они обменивались, по их ценности, по вложенной в них мысли. И наоборот, грошовые, заведомо небрежно выбранные подарки расценивались как знак пренебрежения, как намеренное оскорбление, и нередко служили поводом к разрыву отношений и даже к войне.

 

Британский гость поднес президенту США изысканные, тщательно продуманные подарки: пресс-папье, вырезанное из доски обшивки британского военного корабля «Ганнет», участвовавшего в операциях по пресечению работорговли, который одно время также носил название «Президент»; обрамленный приказ о вводе в строй корабля «Резолют», из обшивки которого сработан письменный стол в Овальном кабинете Белого Дома; и первое издание классической семитомной биографии Уинстона Черчилля, принадлежащей перу знаменитого историка Мартина Гилберта.

 

И чем же в ответ одарил любезный хозяин дорогого гостя? Коллекцией из 25 классических американских кинофильмов на DVD, да еще в американском формате, который не совместим с европейскими плейерами. Хорош подарок, особенно учитывая, что у Гордона Брауна очень плохо со зрением и он крайне редко смотрит кино. Совершенно ясно, что Обама спохватился в самый последний момент и послал порученца в ближайший магазин: дескать, купи там что-нибудь не очень дорогое. Где же был протокольный отдел Госдепартамента, которому вменяется в обязанность следить за выполнением подобных формальностей?

 

Протоколисты исправно получают зарплату, но в данном случае они ни при чем. Что они могут поделать, если к ним не обращаются за помощью? Обама настолько полон собой, что ему, по-видимому, совершенно наплевать на правила дипломатического этикета. Что он еще раз наглядно продемонстрировал при посещении Букингемского дворца во время пребывания на саммите в Лондоне.

Подойдя к королеве Елизавете, президент США схватил ее протянутую для пожатия руку и потряс обеими руками, а Мишель Обама покровительственно похлопала королеву по спине. Англичане остолбенели от такого вульгарного панибратства: и то и другое – грубейшие нарушения протокола.

 

Подарок, поднесенный Обамой королеве, тоже вызвал усмешки: плейер iPod с записями его речей (кстати, нетрудно было узнать, что у королевы уже есть такой плейер – об этом сообщалось в газетах). Британская печать не скрывала своего возмущения по поводу того, как вела себя чета заокеанских «мещан во дворянстве», как издевательски называл выскочек из простонародья Мольер.

 

Но еще больше всех поразило поведение Барака Обамы при встрече с королем Саудовской Аравии Абдуллой. Обама низко склонился над его рукой, всей своей позой выражая подобострастие и раболепие. Глубокий поклон не был данью уважения к престарелому монарху (королева английская постарше) и не отражал разницу в росте, как беспомощно пытался объяснить неприглядный эпизод пресс-секретарь Белого Дома Роберт Гиббс (королева английская пониже). Так кланяется слуга своему господину, так склоняется раб перед своим хозяином. Остается только гадать, что скрывается за этим таинственным поведением главы величайшего государства на свете по отношению к арабскому царьку.

 

Первый дипломатический вояж нового президента США обернулся полной катастрофой. То есть катастрофой для национальных интересов его страны, а лично для Обамы поездка стала триумфальным шествием от торжества к торжеству. Обама отправился в Европу с двумя целями: уговорить союзников выделить существенные средства на стимулирование своих экономик, тем самым создав повышенный спрос на американские экспортные товары, и добиться от них увеличения численности своих воинских контингентов в Афганистане.

 

По обоим пунктам он получил категорический отказ. Зато репутации Обамы как знаменитости, как рок-звезды взлетела до небес. Повсюду его ожидал восторженный прием, левые газеты захлебывались от восторга, особенно ввиду того, что президент США повсюду извинялся за всевозможные прегрешения Америки перед миром: она-де повинна в высокомерии и попытках навязать свой диктат, она не желала слушать мнений союзников и пренебрегала их интересами, но все это в прошлом, а при нем все будет по-другому. (А при посещении Вены Обама, вроде бы имеющий высшее образование, покаялся перед жителями Австрии еще и в том, что не владеет «австрийским языком».)

 

(Напомню, что Билл Клинтон тоже очень любил каяться – но только в прегрешениях Америки, а не в своих собственных грехах, которых у него, как известно, было хоть отбавляй. Откуда у носителей передового мировоозрения такая потребность посыпать главу чужим пеплом? Объяснение предложила еще полстолетия назад Ханна Арендт в своей нашумевшей книге «Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме»: виниться в чужих проступках равносильно тому, чтобы, ничем не рискуя, по дешевке приобретать нравственный капитал. Более того, указала она, безвинно каяться ничуть не менее безнравственно, чем не ощущать никакой вины за реально совершенные проступки.)

 

Иностранные главы государств и правительств разделяют восторги своих граждан по поводу нового президента США . Оно и понятно: вместо колючего Буша, требовавшего от союзников выполнения своих обязательств, куда приятнее иметь дело с податливым, мягким, как воск, Обамой. Правда, к симпатии примешивалась изрядная доля пренебрежения. Президент Франции Саркози в беседе с группой французских журналистов без обиняков охарактеризовал нового президента США как «нерешительного, бесхребетного» человека.

 

А о врагах и говорить не приходиться – те просто в полном восторге от Обамы. Северная Корея отметила первую дипломатическую поездку главы новой американской администрации испытанием межконтинентальной баллистической ракеты, выдворением международных инспекторов и решением прекратить шестисторонние переговоры о ее ядерном разоружении. И как же Барак Обама отреагировал на эти угрожающие демарши? Заявлением о том, что он намерен стремиться к ядерному разоружению и сократить ассигнования на противоракетную оборону. Как же Пхеньяну не любить Обаму?!

 

Свое первое телевизионное интервью новый президент США дал арабской телесети «Аль-Арабия», всячески подчеркивая свое уважение к исламу и особенно напирая на то, что его второе имя – Хусейн (между прочим, во время предвыборной кампании любое упоминание этого имени расценивалось Обамой и дружественной ему прессой как расистская вылазка). Первый звонок иностранному руководителю – главе Палестинской автономии Махмуду Аббасу. Не обошел Обама вниманием и Иран, предложив открыть диалог без всяких предварительных условий. Президент Ахмадинежад ответил на этот бесценный подарок – признание легитимности его режима со стороны первой державы мира – арестом американской журналистки по обвинению в шпионаже. Как же Тегерану не любить Обаму?!

 

Не успев заступить на пост президента, Обама предложил щедрую уступку России: ради восстановления отношений он готов отказаться от размещения ракетной базы в Чехии и Польше, ничего не требуя взамен, как жест доброй воли. Чешское и польское правительства пошли на немалый риск, согласившись разместить у себя элементы американской системы противоракетной обороны, а тут вдруг без всяких объяснений их выбрасывают за борт. Зато в Москве не могли поверить своей удаче. Как же российским лидерам не любить Обаму?!

 

По возвращении домой новый президент США упразднил эмбарго, наложенное почти полстолетия назад на Кубу. Братки Фидель и Рауль не могли нарадоваться – под их мудрым руководством Куба настолько обнищала, что никто уже не дает ей в долг. И вот теперь перед ней открывается необъятный американский кредитный рынок. Вслед за тем он отправился отправиться в Тринидад и Тобаго на «Саммит Америк». Вновь улыбки, объятья, комплименты, вновь извинения за прегрешения Америки...

 

Президент Венесуэлы Уго Чавес поставил Обаму в дурацкое положение, поднеся ему перед объективами телекамер книжку Эдуардо Галеано «Вскрытые вены Латинской Америки: пять столетий разграбления континента» – выпущенный в 1971 году беспримерно злобный пасквиль на Америку. Обама не нашелся что сказать, пробормотав лишь: «Почитаем, почитаем...». А затем он в полном молчании выслушал 53-минутную антиамериканскую тираду президента Никарагуа Даниэля Ортеги.

 

Отчего же не выразил протест президент США, отчего он демонстративно не покинул зал, недоумевают и друзья, и недоброжелатели Обамы? Действительно, трудно понять его поведение, если исходить из того, что Барак Обама видит себя главой страны, которую он, принося присягу, поклялся защищать и оборонять от всех врагов. Но что, если его радикальное мировоззрение, сформировавшееся в молодые годы, не претерпело никаких изменений, и антиамериканские тирады латиноамериканских коммунистических деспотов звучат в его ушах сладкой музыкой? В таком случае поведение Обамы вполне понятно и логично. Как же его не любить Гаване, Каракасу и Манагуа?!

 

В отсутствие конкретных результатов всех этих дипломатических усилий пропагандисты администрации и ее союзники с умилением твердят, что Обама привнес «новый тон» в международные отношения, открыл «новую эру» в дипломатии. Некрасивой женщине отпускают комплименты за почерк, проигравшую команду утешают тем, что она одержала «моральную победу», а главу государства, налепившего кучу внешнеполитических ошибок, превозносят за «новый тон» в отношениях с зарубежными странами.

 

Новый президент США являет все признаки мании величия. Ему просто необходимо, чтобы его любили, чтобы им постоянно восхищались. Он жадно впитывает славу, как приникает к роднику мучимый жаждой путник, долго блуждавший в безводной пустыне. Не имея никакого опыта реальной жизни, Барак Обама умеет лишь красоваться перед публикой и читать с телесуфлера высокопарные речи. Он, по-видимому, свято верит в свою богоизбранность и твердо убежден, что никто не в силах противиться его обаянию и что он сможет одной лишь силой своего красноречия решить все мировые проблемы. Вот он, подобно библейскому Даниилу, облаченный в белый хитон, сходит в ров со львами, простирает руку, одним взглядом усмиряет свирепых зверей, и они кротко ложатся у его ног, мгновенно прекращаются все конфликты, наступает всеобщий мир, на земле воцаряется золотой век.

 

Однако реальность зла, и Обаме предстоит удостовериться в том, что на мировой политической ярмарке обаяние – недорогой товар. Боюсь, что всем нам на горе он уподобится не столько библейскому пророку, сколько другому миротворцу-мегаломану – Джимми Картеру.

 

Итак, резюмируя: первые 100 дней президентства Барака Обамы вне всяких сомнений подтвердили, что он – крайне левый радикал, который намерен под предлогом борьбы с экономическим кризисом вывести Америку на путь социализма, чего бы это ни стоило. Во внешней политике он, судя по всему, не верит в реальность террористической угрозы и намерен проводить политику умиротворения врагов Америки, чьи взгляды он инстинктивно разделяет . А ведь это только начало, то ли еще будет!

 

*          *          *

 

Накануне стодневного рубежа произошло знаменательное событие, немало порадовавшее Белый Дом. Перед перспективой неизбежного поражения на праймериз Республиканской партии в будущем году Арлен Спектер, 29 лет представляющий в Сенате штат Пенсильвания, объявил, что переходит в демократы. Вернее, возвращается в Демократическую партию, которую он покинул в 1965 году из аналогичных прагматических соображений, баллотируясь в окружные прокуроры.

 

Таким образом, республиканцы утратили последнюю возможность сопротивляться социалистическим преобразованиям, еще остававшуюся в их арсенале: угрозу обструкции в Сенате. Для ее преодоления необходимо иметь как минимум 60 голосов, вот Спектер и дал вчерашним недругам заветный 60-й голос (исходя из весьма высокой вероятности того, что демократ Ал Фрэнкен победит в затянувшемся пересчете голосов в Миннесоте). Теперь сенатские демократы, подобно своим однопартийцам в Палате представителей, смогут делать все, что захотят, зная, что республиканское меньшинство бессильно им помешать. Америка фактически стала однопартийным государством.

 

Май 2009 г.

Оставить отзыв