Виктор Вольский
Йорктаун, Вирджиния
Веб-сайт: volsky.us


О РАДИКАЛИЗМЕ


В своем отзыве (см. Книгу отзывов на моем сайте) на мою статью «100 дней Обамы» Сергей Граббе, согласившись со мной, что Барак Обама толкает страну влево, тем не менее отрицает, что 44-й президент США – радикал. Наоборот, он клеймит как отъявленного радикала его предшественника Джорджа Буша-младшего и видит в Обаме благотворную силу, которая восстановит в стране равновесие, поколебленное Бушем. Точка зрения интересная, заслуживающая обсуждения.

С самого начала необходимо внести ясность в важный вопрос. Г-н Граббе в числе прочих гипотез высказал предположение, что я – продажный наймит правых сил, отрабатывающий свои 30 сребреников. Ничего подобного, на самом деле я зарабатываю на заказной журналистике существенно больше - мне удалось выбить у темных сил реакции солидную инфляционную прибавку, напирая на рост цен за последние 2000 лет. Правда, пришлось долго торговаться.

Теперь, когда я облегчил душу чистосердечным признанием, вернемся к основной теме. Чтобы не тратить попусту полемический заряд, необходимо с самого начала точно обозначить предмет спора. На протяжении истории понятие «радикал» претерпело эволюцию. Во времена оны радикал представлялся обывателю в виде лохматого злодея с всклокоченной бородой, размахивающего окровавленным ножом или динамитной шашкой – этакий опереточный злодей, что-то вроде пирата из детских книжек. То есть в радикалы записывали главным образом анархистов. Ныне же радикализм понимается несколько по-иному, в соответствии с истинным семантическим значением этого слова.

Словарное определение радикализма гласит, что это политическая ориентация, сторонники которой выступают за фундаментальное, революционное политическое, экономическое или социальное преобразование общества, в буквальном смысле слова – за коренные перемены (слово «радикализм» происходит от латинского radix – «корень»). Исходя из этого определения, давайте посмотрим, заслуживает ли Джордж Буш ярлыка радикала, а Барак Обама – похвального звания умеренного центриста.

За последние восемь лет, пишет мой оппонент, «США настолько накренились вправо, что уже, теряя точку опоры, начали переворачиваться и падать, при этом увлекая за собой (ввиду огромного политического, экономического и просто живого веса своих граждан) весь Западный мир». Картина драматическая: так и видишь, как агонизирует и испускает дух американская демократия, растоптанная кованым сапогом американского фашизма и его фюрера Буша. Однако в этом апокалиптическом полотне мало сходства с реальностью.

Джордж Буш-младший явился в Вашингтон в 2000 году под знаменем «нового духа примирения и национального единства». В качестве жеста доброй воли он совершил свою первую (но, увы, далеко не последнюю) роковую ошибку, оставив на местах большинство политических назначенцев Билла Клинтона. Но демократы отказались ответить ему взаимностью и с первого дня принялись вставлять палки в колеса новой администрации. Тон задали сотрудники клинтоновского Белого Дома, которые, словно малолетние хулиганы, с благословения своего президента принялись всячески пакостить своим преемникам, ломая мебель, выламывая букву W (инициал второго имени нового президента) из клавиатур компьютеров и заливая их клеем. Учинив разгром в Белом Доме, клинтоновцы категорически отказались оказывать какое-либо содействие сотрудникам республиканской администрации (сравните с поразительной предупредительностью, проявленной бушевцами по отношению к помощникам Барака Обамы).

На протяжении всех восьми лет правления Джорджа Буша демократы вели курс на тотальное противодействие администрации по всему фронту. Боевые действия были временно приостановлены по следам трагических событий 11 сентября 2001 года, но ненадолго – первоначальный шок быстро стерся, и война возобновилась с прежним ожесточением. Истово верующий Буш, патриот и джентльмен, был совершенно непонятен и оттого особенно невыносим для левых (их настроения сочно выразил известный журналист Фред Хайат, провозгласивший в журнале New Republic, что в Буше ему омерзительно буквально все, до мелочей – от политических воззрений до внешности, манеры речи и походки).

Однако не следует думать, что поведение оппозиции носило стихийный характер и было целиком продиктовано только особым антагонизмом по отношению к республиканскому президенту. Лидеры Демократической партии следовали сознательной тактике, принятой сразу же после выборов 2000 года. Они отказались примириться с победой Буша, несмотря на то, что Верховный Суд США подтвердил ее законность, и объявили его нелегитимным президентом, т.е. фактически узурпатором. Демонизация Буша, очернение всего, что он делает, стали краеугольным камнем стратегии возвращения к власти, избранной леволиберальными силами. (Этой тактике была суждена более долгая жизнь, чем можно было предположить: ненависть к Бушу остается стержневым элементом политики администрации Обамы, который будет до скончания века валить на своего предшественника все беды и все провалы своей политики.)

Между тем политику 43-го президента можно лишь с натяжкой охарактеризовать как консервативную, да и то весьма умеренного толка. Разве что в сфере экономики, где он взял за образец подход Рональда Рейгана (а не своего отца – 41-го президента). Джордж Буш унаследовал от Билла Клинтона серьезный экономический спад: из-за «перегрева» компьютерной индустрии лопнул так называемый «доткомовский пузырь», а вызванные этим экономические неурядицы усугубились последствиями терактов 11 сентября (убытки вследствие обрушения башен-близнецов Всемирного торгового центра и вызванного паникой потребителей кризиса гражданской авиации, потянувшего за собой страховую индустрию и гостинично-туристический бизнес, превысили 1 триллион долларов – по тем, дообамовским, временам сумма громадная).

Вместо того, чтобы повышать налоги, как требовали демократы, президент добился их снижения и быстро вывел экономику страны из прорыва. (Характерно, что экономическая ситуация стала заметно ухудшаться лишь после того, как по итогам выборов 2006 года демократы вернули себе контроль над Палатой представителей, которая по Конституции «держит государственный кошелек».)

Но тем консерватизм Джорджа Буша, пожалуй, и исчерпался. Он безучастно наблюдал, как увлеченно сорит деньгами республиканский Конгресс, ни разу – ни единого раза! – не воспользовавшись своим правом вето, чтобы сдержать неуемные фискальные порывы законодателей-однопартийцев. В результате государственные расходы при нем резко возросли – к восторгу демократов, провозгласивших дефицит государственного бюджета неслыханной угрозой национальной безопасности Америки. Хотя на протяжении 40 лет своего владычества в Конгрессе до 1994 года они не обращали ровно никакого внимания на эту «угрозу»; более того, дефицитное финансирование составляет главный принцип леволиберальной экономической теории.

Джордж Буш отчетливо сознавал, что ипотечная политика, которую демократы проводили еще со времен Джимми Картера, ведет к финансовой катастрофе, и трижды бил тревогу по этому поводу. Но оппозиция в Конгрессе не желала его слушать, заглушая все предупреждения президента криками о «социальной справедливости». И тот робко замолкал.

В области образования Буш пошел на поводу у ультралиберального сенатора Эдварда Кеннеди и фактически под его диктовку составил законопроект под названием «Не оставим позади ни одного ребенка». Социальную политику его администрации, в рамках которой он привлек религиозные организации к участию к благотворительной деятельности государства, можно назвать в какой-то мере консервативной, но она не вызвала особых нареканий со стороны левых ввиду того, что инициативу президента горячо поддержали негритянские церкви, с которыми ни один либерал никогда не посмеет вступить в конфликт.

Буш пытался преодолеть сопротивление демократов освоению нефтяных богатств Аляски и континентального шельфа, но и тут не проявил особого рвения. В то же время он принял многие постулаты «зеленой» квазирелигии, в том числе идею глобального потепления климата. Правда, его «прозрению» предшествовали некоторые колебания, но заслуживает ли он из-за этого звания косного ретрограда?

Оппозиция истошно обвиняла Буша в милитаризме и высокомерии – он-де единолично развязал войну с Ираком, никого не желает слушать, придерживается принципа односторонности во внешней политике и грубо попирает волю союзников, из-за чего Соединенные Штаты растеряли всех друзей и оказались в полной изоляции.

Но так ли это? В том, что касается Ирака, Буш подхватил эстафету, переданную ему его предшественником Биллом Клинтоном, который официально объявил свержение режима Саддама Хусейна одной из главных внешнеполитических целей Соединенных Штатов. Трудно забыть, с каким пламенным энтузиазмом демократы в Конгрессе выступили в поддержку намерения администрации воевать с Ираком, какие возвышенные речи громом прокатывались под сводами Сената. Оппозиция рвалась зарегистрировать свою воинственную позицию и громадным большинством проголосовала за резолюцию в поддержку войны, а затем пожелала еще раз расписаться в своем патриотизме и приняла повторную резолюцию.

Буш растерял союзников? Кого именно? Продажного француза Жака Ширака, который цеплялся за президентство, чтобы избежать тюрьмы за коррупцию, и никогда не скрывал своей ненависти к Америке – заметьте, к Америке, а не к Бушу? Еще более бесстыдную политическую проститутку немецкого канцлера Герхарда Шредера, после провала на выборах поспешившего записаться в лакеи к Путину? Социалиста Сапатеро, пришедшего к власти после теракта в Мадриде, когда испанцы коллективно обмарались от испуга и запросили пардону у «Аль-Каиды»? Крайне левого паневропейского идеолога итальянца Романо Проди? С такими друзьями не нужны никакие враги. (Между прочим, Буш оставил в наследство Бараку Обаме куда более благоприятную обстановку в Европе, чем ту, которую он унаследовал от Клинтона. Во Франции, Германии и Италии на смену антиамериканским режимам пришли правительства, более лояльные по отношению к Америке.)

На Ближнем Востоке Джордж Буш ни на йоту не отклонился от трагически нелепой политики всех американских администраций последних 40 лет, базирующейся на полном непонимании реальной обстановки и абсолютно нереалистических ожиданиях. С той лишь разницей, что Буш гораздо более дружелюбно относился к Израилю, чем его непосредственный предшественник Клинтон (и, к слову сказать, его собственный отец, с трудом скрывавший пренебрежительное отношение к еврейскому государству). По северокорейской ядерной проблеме Буш организовал шестисторонние переговоры – в отличие от Клинтона, который как раз пытался решить ее в одностороннем порядке. Оба подхода были изначально обречены на провал, но во всяком случае обвинять Буша в склонности к односторонним решениям в данном случае просто нелепо.

Главное прегрешение Буша, если судить по истерическим крикам оппозиции, состоит в том, что под прикрытием террористической угрозы он пытался установить фашистский режим, посягая на гарантированные Конституцией права и свободы американских граждан. Однако закон «ПАТРИОТ США», предусматривавший ряд положений по борьбе с терроризмом, был одобрен в Конгрессе подавляющим большинством голосов. Более того, враги Буша не могут привести ни единого примера нарушения Конституции с его стороны.

Что не мешает им обвинять его в фашистских поползновениях. Мало ли что он ничего не нарушал: где гарантия того, что так будет продолжаться и впредь? От этого негодяя всего можно ожидать! Особенно бурную истерику по поводу наступления фашизма закатили библиотекари – закон дал администрации право требовать у них сведений о том, какие книги заказывают подозрительные лица. И что же, сколько раз пришлось им в принудительном порядке выполнять подобные зверские требования? Ни разу! Ну и что с того? Ведь подобную возможность нельзя исключить, не так ли?! (Стоит попутно отметить, что правоохранительные органы испокон веков, задолго до появления в Вашингтоне Джорджа Буша, были наделены этим правом.) В отсутствие реальных нарушений прав американских граждан оппозиция очень переживала за террористов, которых ненавистный Буш лишил прав, предусмотренных Женевскими конвенциями (под действие которых они вообще не должны подпадать).

Это и есть пресловутый катастрофический правый крен, по поводу которого сокрушается г-н Граббе? Не густо, прямо скажем. Хорош фашизм, при котором президента страны на всех углах поливают грязью, обзывают Гитлером и награждают прочими столь же нелестными ярлыками! Хорош фашизм, при котором ведущие газеты страны с ликованием раскрывают государственные тайны, открыто болеют за террористов и, не скрываясь, желают поражения своей страны в войне! Если бы утверждения либералов соответствовали действительности, владельцы и редактора главных газет Америки давно гнили бы за колючей проволокой в местах не столь отдаленных, предварительно публично покаявшись в государственной измене и шпионаже в пользу Андорры, Белиза и Мавритании.

Буш, безусловно, виноват, но только совсем не в том, в чем его обвиняют враги, а в попустительстве им. Его пиаровская беспомощность стала притчей во языцех. Он, видимо, рассуждал так: противоборство конфликтующих мнений – неотъемлемая черта демократии, а его долг – служить всей стране и всему американскому народу, не обращая внимания на наскоки со стороны политических противников. Да и вообще, воспитание не позволяет ему опускаться до их уровня и как-то реагировать на удары ниже пояса.

Это в корне порочная позиция. В качестве частного гражданина Джордж Буш, безусловно, имеет полное право следовать своему инстинкту джентльмена, подставлять вторую щеку и умываться плевками врагов. Но, проявляя христианское смирение на посту главы государства и отказываясь пресекать изменническую деятельность оппозиции, он нанес немалый вред национальным интересам. Бушу следовало бы вспомнить Авраама Линкольна, напомнившего мудрые слова Евангелия о том, что «дому, разделенному против себя, не устоять», а заодно и саму политику Линкольна, в военные годы отнюдь не жаловавшего оппозицию снисхождением.

А теперь посмотрим, заслуживает ли Барак Обама лестного звания умеренного центриста, которое ему присудил автор отзыва о моей статье. Идеологическое кредо 44-го президента не вызывает сомнений – хотя бы потому, что он ясно изложил его в своих книгах, речах и предвыборных выступлениях: он стоит за перераспределение национального богатства от «богатых», т.е. производительного сегмента населения, к «бедным», паразитирующим на обществе («Достоянием надо делиться», – назидательно сказал кандидат Обама сантехнику Джо, задавшему ему вопрос о его экономической платформе).

Он собирается национализировать систему здравоохранения, автомобильную промышленность, банковскую и страховую индустрию, перевести американскую энергетику на «зеленые» рельсы (ценой чудовищного удара по экономике), провести иммиграционную реформу с целью легализовать 12-14 миллионов нелегальных иммигрантов, которых демократы с полным основанием считают своим электоратом, ужесточить контроль государства над школой и ликвидировать последние остатки демократии в профсоюзах, отдав трудящихся во власть профсоюзной мафии.

Обама намерен укрепить тылы Демократической партии, нашпиговав суды юристами, разделяющими его точку зрения, согласно которой при вынесении решений судьям следует руководствоваться не Конституцией и не законами, а «велениями своего сердца» (Это дословная цитата из предвыборного выступления Обамы. Страшно сознавать, что президент страны, юрист по образованию, не понимает или не желает понять, что беспристрастность есть основной принцип правосудия –Фемида недаром изображается с повязкой на глазах.)

Обама намерен проводить политику умиротворения врагов Америки, усилить давление на Израиль, чтобы иметь возможность свалить на еврейское государство вину за неизбежный провал всех попыток решения ближневосточной проблемы, и в то же время резко сократить оборонные расходы. Он собирается заткнуть глотку единственному консервативному средству массовой информации – ток-радио, установив полную монополию левой идеологии в информационном пространстве, и создать гражданские силы безопасности, по численности и мощи не уступающие вооруженным силам (интересно, для какой цели он предназначает этот ОМОН?).

И все это на фоне разнузданного культа личности Обамы. Детям в школах будет вменено в обязанность изучать его учение – книгу «Мечты, унаследованные от моего отца» в облегченном варианте (назовем это «Кратким курсом»). Все это однозначно и неопровержимо характеризует Барака Обаму как упивающегося властью ортодоксального социалиста, причем даже в более одиозном варианте, чем «светлый идеал» американских левых – европейские социал-демократии.

Подведем итоги. Вопреки мнению С. Граббе, Буш никоим образом не сдвинул Америку вправо, не говоря уже о том, чтобы нарушить ее равновесие, а лишь чуть-чуть затормозил ее поступательное смещение влево; зато воцарение Обамы грозит окончательно и бесповоротно опрокинуть на левый борт некогда незыблемый бастион политической и экономической свободы (неудачно называемой капитализмом). Первый пытался сохранить равновесие, второй стремится совершить революционные перемены. Так кто из них радикал?

Приятно отметить, однако, что в одном пункте я полностью согласен с С. Граббе. Он пишет, что «практически ВСЕ политики – беспринципные лгуны, которых в политику привело гипертрофированное честолюбие и жажда власти». Золотые слова, подписываюсь под ними обеими руками. С той лишь оговоркой, что республиканцы все же не столь одиозны, как демократы. И не потому, что они люди другой породы, а по той простой причине, что они не пользуются такой свободой действий, как демократы. За республиканцами зорко следит недреманное око враждебной прессы, раздувающей самые пустяковые проступки идеологических противников до масштабов кровавых преступлений.

Стоит только республиканцу перейти улицу на красный свет, как в печати разражается подлинная буря, властители дум гневно требуют безжалостно покарать мерзавца. В то же время пресса откровенно попустительствует своим идеологическим единомышленникам из Демократической партии. Демократ может позволить себе буквально все – утопить свою беременную подчиненную (сенатор Эдвард Кеннеди), разрешить своему сожителю открыть у себя на дому гомосексуальный бордель (конгрессмен Барни Фрэнк), систематически уклоняться от уплаты налогов на недвижимость, ссылаясь на незнание законов (конгрессмен Чарли Рэнгел, председатель комитета по изысканию средств, который сочиняет эти самые законы) – и ничего, все им сходит с рук.

Однако, насладившись недолгой гармонией единомыслия с г-ном Граббе, я вынужден тут же вновь разойтись с ним во мнениях. Он убежден, что при всем своем цинизме и лживости политики искренне считают себя патриотами Америки и любят свой народ. Позволю себе в этом усомниться. Политики настолько поглощены собой, все их помыслы настолько целеустремленно направлены на удержание власти и на торговлю своим политическим влиянием в целях личного обогащения, что им просто не до патриотизма и прочих утех простонародья.

Какая уж тут любовь! Жулики всегда презирают тех, кто поддается на их уловки, особенно если приходится, жертвуя самолюбием, унижаться и заискивать перед «фраерами» в предвыборную пору. Неужто демократами двигал патриотизм, когда они, не гнушаясь никакими средствами, в том числе и откровенной государственной изменой, делали все возможное, чтобы привести Америку к поражению в Ираке? Неужто они изнывали от любви к народу, когда, не щадя усилий, раздували панические настроения в надежде обрушить американскую экономику, чтобы повысить свои шансы на грядущих выборах? Ненависть к Америке, которую они считают средоточием всего зла в мире, является символом веры современной американской «прогрессивной» элиты, которая широко представлена в Конгрессе.

Впрочем, такое отношение к своей стране – универсальная черта всех западных левых. «Первое, что бросается в глаза в левой прессе, это ее негативный, постоянно раздраженный тон, полное отсутствие конструктивного настроя... ничего, кроме безответственной злобной болтовни... Наиболее характерная черта английской интеллигенции – ее полная оторванность от национальной культуры... Англия – пожалуй, единственная великая держава, чья интеллигенция стыдится своей страны. Среди левых превалирует ощущение, что быть англичанином немного стыдно, и что их долг в том, чтобы высмеивать все исконно английское – от скачек до пудинга. Странно, но неоспоримо: английскому интеллектуалу легче украсть медяки у нищего, чем стоять по стойке смирно при исполнении национального гимна. На протяжении всего критического периода [30-х годов. – В.В.] левая интеллигенция неутомимо подтачивала моральные устои английского общества, пропагандируя когда жиденько пацифистские, когда воинственно просоветские, но неизменно антианглийские взгляды... Если моральный дух английского народа ослаб за эти годы, дав повод фашистским государствам заключить, что наша страна морально разложилась и они могут без страха готовиться к войне, причиной этого в немалой степени явился интеллектуальный саботаж со стороны левых».

До боли знакомо, не правда ли? Между тем эти слова были написаны много лет назад. Они принадлежат Джорджу Оруэллу, который в эссе England Your England, опубликованном в 1941 году, подверг безжалостной критике интеллектуальную элиту Великобритании. (Кстати, не торопитесь записывать Оруэлла в прислужники капитализма. Он всю жизнь до самой смерти считал себя социал-демократом, но больше всего ненавидел тоталитаризм и отчетливо осознавал, что главная угроза свободе исходит слева.) Замените в этих строках «английский» на «американский», и они с абсолютной точностью отразят настроения леволиберальных кругов в США сегодняшнего дня.

Май 2009 г.

Оставить отзыв