Виктор Вольский

Йорктаун, Вирджиния

Веб-сайт: volsky.us

 

НАШ ЧЕЛОВЕК В ВАШИНГТОНЕ

 

Легенда гласит, что семь городов оспаривали честь считаться родиной Гомера. Эдвард Кеннеди оставил великого поэта далеко за флагом – за право издать мемуары сенатора бились грудь в грудь девять издательств. Вышедшая победительницей в этой схватке фирма Hachette Book Group USA объявила, что книга выйдет в 2010 году, к пятидесятой годовщине гибели старшего брата автора – 35-го президента США Джона Фицджеральда Кеннеди.

 

Сумма контракта, подписанного 75-летним сенатором Кеннеди, держится в тайне, но из осведомленных кругов сообщают, что она заметно превысит 8 миллионов долларов, полученных сенатором от Нью-Йорка Хиллари Родэм Клинтон. Ее мужу – бывшему президенту Биллу Клинтону – и британскому экс-премьеру Тони Блэру было уплачено за их мемуары по 10 миллионов.

 

Автобиография Эдварда Кеннеди, который вот уже 45 лет представляет в Сенате штат Массачусетс, должна подвести итог его служению на общественном поприще. Признанному лидеру леволиберального крыла Демократической партии есть что порассказать из своей чрезвычайно насыщенной личной и политической жизни. Вопрос лишь в том, коснется ли он в своей автобиографии ряда знаменательных событий, оставивших неизгладимый след в его жизни.

 

Например, поведает ли он читателям, как благодаря отцовским связям его приняли в Гарвард, несмотря на низкую успеваемость. Или как его выгнали со второго курса за мошенничество (он заплатил приятелю, чтобы тот сдал за него экзамен по испанскому). Или как за годы учебы на юридическом факультете университета Вирджинии у него было четыре привода в полицию за нарушения правил вождения (будущему сенатору очень нравилось после дружеских возлияний проехаться по ночному Шарлотсвиллу с погашенными фарами на скорости 90 миль в час. Но какой же Кеннеди не любит быстрой езды?!).

 

А как он собирается освещать трагический инцидент, который случился летом 1969 года на острове Чаппаквидик в его родном штате Массачусетс? Вечером 18 июля 36-летний Эдвард Кеннеди устроил посиделки для группы молодых активистов –сотрудников избирательного штаба его брата Роберта, который годом ранее баллотировался в президенты и в разгар кампании был убит палестинцем Сирханом Сирханом.

 

Незадолго до полуночи Кеннеди покинул пьяное сборище в сопровождении секретарши своего брата Мэри-Джо Копекне, которую он предложил подвезти в гостиницу. Подъезжая к деревянному мосту через полноводный ручей, водитель не удержал машину, и она свалилась в воду. Кеннеди выплыл, бросив свою спутницу в затопленной кверху дном машине. Сенатор и не подумал сообщить в полицию о происшедшем (хотя, впрочем, своему адвокату он позвонил без промедления). Вместо этого он поспешил в отель и срочно созвал на совет своих помощников – ветеранов администрации его брата.

 

И пока Мэри Джо Копекне умирала мучительной смертью, команда Кеннеди ломала голову, сочиняя своему патрону какое-то подобие алиби. Лишь спустя 10 часов, выучив, что нужно говорить, сенатор позвонил в полицию. Спустя неделю он выступил по телевидению и зачитал по бумажке “объяснение”, написанное знаменитым Тедом Соренсоном - главным спичрайтером Джона Кеннеди и истинным автором книг, выходивших под именем президента.

 

В ходе судебного разбирнательства сенатор путался, сбивался и вилял, ссылаясь на “шок”, якобы начисто отбивший у него память о происшедшем. Его показания никак не вязались с известными обстоятельствами дела. Как он мог сбиться с пути на острове, который он знал, как свои пять пальцев? Каким образом высокому, грузному Кеннеди удалось вылезти из окна машины, а его маленькая, щуплая спутница не смогла спастись? Почему, когда он явился к себе в гостиницу, одежда на нем была суха, по свидетельству очевидцев, хотя он, судя по его рассказу, побывал в воде?

 

Ходили упорные слухи, что Мэри Джо Копекне была беременна от сенатора и отказывалась сделать аборт, вследствие чего у него были серьезные основания попытаться избавиться от нее. Посмертное вскрытие позволило бы приблизиться к истине, но родители погибшей категорически запретили его проводить. 

 

Массачусетская  Фемида сурово расправилась с сенатором. За бегство с места преступления при наличии жертв ему влепили аж... два месяца лишения свободы. Условно, разумеется, хотя закон это запрещал: вмененная подсудимому статья предусматривала обязательное тюремное заключение. Но присяжные, должно быть, рассудили, что “закон – осел”, по меткому замечанию  диккенсовского мистера Бамбла, и пожалели своего знатного земляка, прикрытого, как броней, именем своего брата-мученика. А на следующий год избиратели штата, как видно, решили наказать Эдварда Кеннеди великодушием, подавляющим большинством переизбрав его в Сенат. Однако широкая американская общественность не проявила такого же понимания, и единственная попытка сенатора Кеннеди баллотироваться в президенты США, предпринятая в 1980 году, закончилась неудачей.

 

Таким образом, Чаппаквиддик занял в его биографии существенное место, и обойти этот эпизод молчанием ему никак не удастся.  Скорее всего следует ждать версии, полностью обеляющей сенатора: дескать, несчастный случай, автор проявил чудеса храбрости, пытаясь спасти Мэри-Джо, но, увы, его усилия не увенчались успехом. Разве иначе беспристрастное жюри присяжных  вынесло бы такой мягкий приговор?

 

А может быть, он и вовсе ограничится кратким упоминанием о памятном происшествии  в какой-нибудь обтекаемой формулировке. Например: “Но путь сенатора был усыпан не только розами, попадались и тернии, как, например, чаппаквиддикская трагедия, навсегда поставившая крест на его президентских амбициях”, предоставляя догадливому читателю заключить, что герой книги пал жертвой низких происков реакционных врагов, и посочувствовать бедолаге-сенатору, которому злая судьба не позволила занять законное, можно даже сказать “семейное” место в Белом Доме.

 

О том, по какому руслу союзники Кеннеди в прессе пытаются направить представление американцев о Чаппаквиддике и его герое, красноречиво свидетельствует следующая цитата из статьи в Boston Globe Magazine от 5 января 2003 года. Восторгаясь заслугами своего сенатора перед престарелыми,  Чарльз Пирс пишет: “Доживи Мэри-Джо Копекни до наших дней, ей было бы 62 года, и она смогла бы по достоинству оценить неустанные усилия Эдварда Кеннеди на законодательном поприще, которые скрасили бы ей старость”. Каким циничным мерзавцем надо быть, чтобы написать такое!

 

Можно не сомневаться, что основное место в мемуарах Кеннеди займет его деятельность в Сенате. Тут ему есть чем похвалиться - он принадлежит к числу наиболее активных законодателей, сыгравших заметную роль в определении внешне- и внутриполитического курса Соединенных Штатов. Хотя оценивать плоды его трудов можно по-разному.

 

Так, например, несмотря на свой сравнительно юный возраст, Эдвард Кеннеди в 1965 году взял на себя роль инициатора судьбоносного Закона об иммиграционной реформе, который широко распахнул ворота страны для безудержного вторжения из Третьего мира. Кеннеди, вероятно, гордится тем, что помог положить конец “расистским” квотам, державшим приток иммигрантов в приемлемых пределах с предпочтением иммигрантам из Европы. А вот противники сенатора от Массачусетса видят в нем творца нынешнего иммиграционного кризиса, угрожающего самому существованию Америки.

 

Столь же заметную роль сыграл молодой сенатор и в коммунистической экспансии в Индокитае. Эдвард Кеннеди был лидером демократической фракции в Сенате, которая, воспользовавшись ослаблением политических позиций администрации Никсона вследствие Уотергейтского скандала, отказала в помощи союзнику своей страны – Южному Вьетнаму и фактически дала зеленый свет Ханою на покорение Юга. Неустанные труды сенатора Кеннеди и его единомышленников стоили народам Вьетнама, Камбоджи и Лаоса нескольких миллионов жизней, но кто их считал, косорылых?

 

В Зале борцов против войны Военного музея в городе Хошимин (бывший Сайгон) на видном месте красуются фотопортреты актрисы Джейн Фонды и другого сенатора от Массачусетса - Джона Керри, оказавших коммунистам бесценные услуги в войне против Америки. Фотографии Эдварда Кеннеди там нет, а зря: он вполне заслужил право висеть рядом со своим коллегой.

 

Сенатор Кеннеди, вероятно, гордится своей ролью в обогащении американского политического лексикона новым глаголом to bork – по имени судьи Роберта Борка, в 1987 году выдвинутого президентом Рейганом в состав Верховного Суда США. Кеннеди вообще всегда делал максимум возможного для того, чтобы провалить кандидатов, предлагаемых президентами-республиканцами, но в случае с Борком он превзошел самого себя. Было тяжело смотреть, как полупьяный (а может, с тяжелого похмелья) сенатор, с трудом читая по бумажке и заинаясь на каждом слове, обливает помоями одного из самых уважаемых юристов страны. Словесное убийство удалось, Сенат заблокировал кандидатуру Борка, а его главный гонитель окончательно закрепил за собой репутацию героя и вождя леворадикальных сил.

 

В своей автобиографии сенатор Кеннеди, вероятно, обойдет молчанием бесчисленные скандалы, снискавшие ему в Вашингтоне репутацию алкоголика, наркомана и распутника. Учитывая, с каким фанатическим рвением феминистки патрулировали страницы газет, выискивая малейшие признаки “надругательства” над женщинами, трудно понять, почему все сходило с рук похотливому законодателю.

 

Но оголтелые феминистки, словно разъяренные фурии преследовавшие провинившихся перед ними республиканцев, как только речь заходила о куда более существенных прегрешениях сенатора от Массачусетса, мгновенно превращались из свирепых тигриц в ласковых котят, нежно мурлыкавших, что Кеннеди с его безупречным послужным списком по женским вопросам можно все простить.

 

И уж точно можно поручиться, что в мемуарах либерального льва не будет сказано ни слова о том, что в разгар «холодной войны» он стал добровольным пособником советского режима, по собственной инициативе предложившим свои услуги КГБ для совместной борьбы против американских “милитаристов”, чья “антисоветская политика” приводила в бешенство американских либералов и их лидера.

 

О флирте сенатора Кеннеди с Москвой в годы противостояния Соединенных Штатов и Советского Союза поговаривали с давних пор, но лишь сравнительно недавно на свет стали выплывать документальные свидетельства его темной деятельности в качестве советского агента влияния в Вашингтоне.  

 

Авторитетный американский специалист по разведке Герберт Роммерстайн, бывший глава отдела по борьбе с советской дезинформацией Информационного агентства США, пишет, что известная российская журналистка Евгения Альбац в июне 1992 года опубликовала в “Известиях” обнаруженную ею в архиве КГБ докладную записку в ЦК КПСС с сообщением о том, что “в 1978 году американский сенатор Эдвард Кеннеди обратился к КГБ за помощью в установлении связей” между советскими спецслужбами и фирмой, принадлежавшей доверенному лицу Кеннеди – бывшему сенатору Джону Танни (сыну чемпиона мира по боксу в тяжелом весе Джина Танни). КГБ рекомендовал удовлетворить просьбу сенатора от Массачусетса на том основании, что фирма Танни к этому времени уже состояла в контакте с агентом Москвы во Франции  по имени Дэвид Карр.

 

В докладе “КГБ в Афганистане”, опубликованном в 2002 году сбежавшим на Запад архивариусом КГБ Василием Митрохиным, был приведен другой документ, где говорилось, что 5 марта 1980 года Джон Танни встретился в Москве с представителями “органов” и заявил от имени сенатора Кеннеди, что “вся эта чепуха о “советской военной угрозе” и советской военной экспансии в Персидском заливе подстегивается Картером, Бжезинским, Пентагоном  и военно-промышленным комплексом США”.

 

Вскоре после этого Эдвард Кеннеди выступил с серией речей, содержавших резкую критику жесткой позиции администрации Картера по советскому вторжению в Афганистан. По свидетельству Митрохина, выступления американского сенатора были заранее скоординированы с советской разведкой через Джона Танни и агента КГБ в Западной Германии - главу Социал-демократической партии ФРГ Эгона Барра.

 

В мае 1983 года КГБ доложил ЦК о новой беседе с прибывшим в Москву Танни. Кеннеди поручил своему посланцу передать письмо генеральному секретарю

КПСС Юрию Андропову с выражением озабоченности по поводу “антисоветских происков” президента США Рональда Рейгана. “По мнению Кеннеди, - докладывал своим партийным хозяевам Комитет госбезопасности, - оппозиция не дает сколько-нибудь действенного отпора Рейгану. Выступления противников президента плохо скоординированы и недостаточно эффективны, что дает Рейгану возможность успешно контратаковать”.

 

Кеннеди выражал готовность “в интересах мира во всем мире” предпринять ряд дополнительных шагов для противодействия “милитаристской политике Рональда Рейгана и его кампании психологической обработки американского населения”. Лидер американской “прогрессивной общественности” предлагал свою помощь в распространении советской пропаганды в американских СМИ и просил встречи с Андроповым, дабы “ознакомиться с аргументами советского лидера в отношении его политики в области контроля над вооружениями с тем, чтобы в дальнейшем использовать их в своих собственных выступлениях в США”.

 

Этот документ был обнаружен в советских архивах корреспондентом лондонской “Таймс” Тимом Себастьяном, который описал его содержание в статье, опубликованной в феврале 1992 года. Послание сенатора было немедленно передано по назначению, но не вызвало интереса у Андропова. Однако вскоре Андропова не стало, и после недолгого периода неопределенности к власти пришел Михаил Горбачев. Новый советский властитель заинтересовался предложением Кеннеди и в феврале 1986 года согласился его выслушать.

 

К сожалению, в архиве не удалось найти стенограмму первой встречи Кеннеди с Горбачевым. Но зато исследователи обнаружили многочисленные рапорты Вадима Загладина, в то время заместителя начальника Международного отдела ЦК, т.е. партийной разведки, руководившей деятельностью зарубежных компартий. Об их содержании подробно рассказывают в опубликованной в 2006 году статье выдающийся советский диссидент Владимир Буковский и его соавтор Павел Строилов.

 

Как пишет Загладин, на встрече с Горбачевым, состоявшейся 5 февраля 1986 года, сенатор Кеннеди подробно проанализировал внешнюю политику администрации Рейгана и посетовал на то, что внешнеполитические успехи президента укрепляют позиции “консервативно-эгоистических сил”, которые нагнетают “шовинистический угар” в Америке, что крайне удручает руководителей Демократической партии. В силу этого Кеннеди посоветовал советскому лидеру всемерно усилить давление на американскую администрацию на всех фронтах, как внешних, так и внутренних, и предложил ряд конкретных идей в этом направлении.

 

“Подводя итоги нашей беседы, Кеннеди сказал: “Нынешней эйфории американцев, их почти рождественским настроениям, должен быть положен конец, – пишет замначальника Международного отдела ЦК КПСС. – Вы должны оказывать более жесткое давление на Рейгана… А я, со своей стороны, подумаю, что можно предпринять в этом направлении в Сенате”.

 

Особого внимания заслуживает точка зрения Кеннеди на проблему терроризма, высказанная им в беседе с Вадимом Загладиным: “Я не хотел бы затевать спор на тему о том, как рассматривать национально-освободительные движения, - сказал сенатор. - Но мне хотелось бы отметить, что существуют разные виды терроризма. Лично я склонен зачислять под рубрику терроризма чилийский режим, политику властей в Южной Африке и действия [антикоммунистических повстанцев] ‘контрас’ в Никарагуа”.

 

В дальнейшем контакты Эдварда Кеннеди с советскими руководителями осуществлялись в основном через главу его администрации Ларри Горовица, который многократно приезжал в Москву с поручениями от сенатора, информировал Загладина о том, что происходит в Вашингтоне и что намерен предпринять Кеннеди, а также передавал ему советы и рекомендации своего патрона.

 

В своих отчетах Загладин тепло и доверительно пишет о порученце Кеннеди. Надо полагать, что и Горовиц тоже чувствовал себя с московским другом легко и непринужденно. Примерно как Риббентроп, который, докладывая Гитлеру о своей встрече в Москве со Сталиным и Молотовым (увенчавшейся подписанием знаменитого советско-германского пакта о ненападении от 23 августа 1939 года), отметил, что у него было приятное ощущение, будто он находится в кругу “старых партийных товарищей” (alte Parteigenossen).

 

В ходе “конфиденциальных бесед”, пишет Загладин, эмиссар Кеннеди передавал своему собеседнику ценнейшие сведения, за обладание которыми глава любой разведывательной службы отдал бы правую руку. Например, на встрече, состоявшейся 27 ноября 1990 года, “Л. Горовиц сообщил, что Белый Дом уже принял окончательное решение решить кризис в Персидском заливе военным путем. Крайний срок – весна будущего года”. В то время президент Буш заверял Горбачева и весь мир, что он все еще не утратил надежды на решение конфликта мирным путем. 

 

В другой раз (в октябре 1991 года) наперсник Кеннеди поделился с Загладиным содержанием секретных инструкций президента Буша послу США в Москве Роберту Штраусу: “Л. Горовиц уведомил меня о том, что вслед за визитом в США [президента Украины Л.] Кравчука Дж. Буш направил личное послание Штраусу, в котором сообщал, что со временем предвидит полное отделение Украины от Союза”.

 

И уж совсем вопиющим было поведение главы администрации сенатора от Массачусетса в декабре 1989 года, когда возник острейший вопрос о выходе балтийских республик из состава СССР. Соединенные Штаты никогда не признавали законности аннексии Литвы, Латвии и Эстонии Советским Союзом, и борьба прибалтов за независимость пользовалась живейшим сочувствием в Америке. В этой связи Горовиц доложил Загладину о своем разговоре с предшественником Штрауса на посту посла США в Москве – Джеком Мэтлоком.

 

“Посол Мэтлок сообщил Л. Горовицу о своей беседе с неназванным высокопоставленным деятелем КПСС, который сказал, что если прибалтийские республики отделятся от СССР, перестройке придет конец, – отчитывается Загладин. – Мэтлок передал предупреждение в Вашингтон. Ответная инструкция послу гласила: в контактах с прибалтами предостерегать их от  “жестких” мер и немедленного выхода из СССР. Этот вопрос можно будет обсуждать в практическом плане не ранее чем через 4-5 лет, говорилось в депеше из Вашингтона”.

 

Но не прошло и двух лет, как все три балтийские республики обрели независимость, а Советский Союз рассыпался, словно карточный домик. Однако история весьма странная: ближайший помощник американского сенатора сообщает советскому функционеру содержание секретных инструкций американскому послу в Москве, как помочь коммунистическому режиму удержать под своей властью три незаконно оккупированные страны. Причем сюжетным стержнем эпизода послужил дешевый дезинформационный трюк со стороны кого-то из советских официальных лиц.

 

Чтобы поощрить своих московских друзей, Горовиц сообщил им, что президент Буш “считает отделение балтийских государств от СССР нецелесообразным, хотя и не намерен признавать их статус советских республик”. Более того, посланец сенатора Кеннеди сделал попытку подтолкнуть Москву к силовой акции в отношении возомнивших о себе прибалтов. Как пишет Загладин, “Л. Горовиц сказал, что многие серьезные люди в США недоумевают, почему правительство СССР избегает применения силы в целях обеспечения выполнения закона. К примеру, сказал он, если бы какой-либо штат США нарушил федеральное законодательство, президент направил бы в него Национальную гвардию. И никто не считал бы такой поступок антидемократичным”.

 

Буковский и Строилов приводят еще множество других свидетельств неутомимой деятельности Эдварда Кеннеди и его верного помощника на ниве борьбы с американским “милитаризмом” и “антисоветизмом”. Но, думается, что и приведенные примеры достаточно ясно показывают характер их деятельности, чтобы без обиняков квалицифировать ее как государственную измену и шпионаж в пользу иностранного государства. 

 

В свете вышеизложенного стоит ли удивляться, что сенатор Кеннеди неустанно пытался вставлять палки в колеса американских спецслужб, придумывая всевозможные препоны их деятельности? Одним из наиболее вредоносных ограничений такого рода явился принятый в 1978 году Акт о надзоре за иностранными разведками (Foreign Intelligence Surveillance Act - сокращенно FISA).

 

Герберт Ромерстайн отмечает, что все президенты США, начиная с Франклина Рузвельта, пользовались своей прерогативой устанавливать наблюдение за агентами иностранных разведок. В 1976 году в разгар гонений на американские спецслужбы Кеннеди заявил в сенатском комитете по делам разведслужб: “Вот уже пять лет, как я и другие сенаторы безуспешно пытаемся в законодательном порядке ввести некоторые разумные ограничения на так называемые неотъемлемые полномочия исполнительной власти по установлению слежки”.  

 

При обсуждении законопроекта, требующего получения судебного ордера на прослушку вражеских агентов и террористов, Кеннеди сделал все возможное, чтобы максимально поднять планку применения этой законодательной меры. Он, в частности, внес поправку в законопроект о надзоре за иностранными разведками, согласно которой, чтобы получить ордер на установление наблюдения, правоохранительные органы должны представить доказательства того, что подозреваемый передавал секретную информацию иностранной разведке. Лицо, “всего лишь” вступившее в секретные сношения с агентом иностранной разведки и тайно использующее свое влияние в ее пользу, никакому надзору со стороны американской контрразведки не подлежит.

 

Это положение, в частности, аукнулось Америке в 2001 году. В августе сотрудники ФБР арестовали Закариуса Муссауи и конфисковали его лэптоп, но не получили разрешения ознакомиться с его содержимым, поскольку их начальство понимало, что не обладает достаточными основаниями, чтобы требовать ордера на “обыск” компьютера подозреваемого, в рамках поправки Кеннеди к Акту о надзоре за иностранными разведками.

 

После достопамятных событий 11 сентября того года контрразведка все же решилась взглянуть на материалы, которые хранил в своем компьютере Муссауи, и обнаружила в нем массу интересного. В частности, сведения о направлении воздушных потоков над Нью-Йорком и имена ряда шахидов, участвовавших в захвате авиалайнеров. По следам трагедии Кеннеди и его единомышленники в Конгрессе обрушились на американские спецслужбы, обвиняя их в том, что они, дескать, “заблудились в трех соснах”. Как они могли в них заблудиться, если стараниями сенатских демагогов их и близко не подпускали к сосновому бору?

 

Донесения о деятельности сенатора от Массачусетса, выплывшие из архивов КГБ, позволяют понять, почему он так стремился связать руки правоохранительным органам. Эдвард Кеннеди не был завербован КГБ. Не был он и “полезным идиотом” – наивным дурачком, который позволяет КГБ использовать себя, даже не подозревая об этом. Он был сознательным коллаборационистом, который сотрудничал с врагами своей страны, преследуя своекорыстные политические цели и стремясь свести счеты с недругами.

 

Но, может быть, не стоит так уж винить достойного сенатора? В конце концов, вполне возможно, что он просто не мог противиться могучему зову своих генов и волей-неволей был вынужден пойти по стопам своего отца – основателя династии Кеннеди.

 

Видный журналист Рональд Кесслер рассказал 6 апреля 2007 г. в электронном журнале Newsmax.com о том, как 13 июня 1938 года посол США в Великобритании Джозеф П. Кеннеди нанес визит германскому послу в Лондоне Герберту фон Дирксену. Встреча прошла на ура, и Дирксен подробно доложил о своей беседе с американским коллегой статс-секретарю министерства иностранных дел нацистского режима Эрнсту фон Вайцзеккеру.

 

Согласно депеше Дирксена, Джозеф Кеннеди сообщил ему, что британский премьер Невилл Чемберлен жаждет мирного урегулирования с Германией. Тем самым американский посол подорвал позиции Великобритании на переговорах с Гитлером. Более того, Кеннеди поведал собеседнику, что президент Рузвельт отнюдь не испытывает антагонизма по отношению к немцам и желал бы установить дружеские взаимоотношения с их фюрером, но опасается взять на себя инициативу, потому что все западные лидеры “боятся евреев” и “не решаются сказать доброго слова о Германии”.

 

Декабрь 2007 г.

Оставить отзыв