Виктор Вольский

Йорктаун, Вирджиния

Веб-сайт: volsky.us

 

ДУБИНА НАРОДНОЙ ВОЙНЫ

 

 

Дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупой простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие

 

Л.Н. Толстой Война и мир

 

Приход к власти в США леворадикальных сил во главе с Бараком Обамой для многих консервативно мыслящих людей прозвучал погребальным звоном по американской демократии, крушением всех надежд. Казалось, что революция, о которой столь долго твердили прогрессисты, свершилась; что их столетняя война против социально-экономической системы, принесшей Америке неслыханное экономическое процветание и невиданную свободу, увенчалась успехом; и под их напором пал последний бастион капитализма. Кто сможет им противостоять? Жалкие остатки здравомыслящей интеллигенции, чудом еще не изгнанные из университетских кампусов? Скудные консервативные средства массовой информации? Зомбированный обыватель?

Все командные высоты были захвачены носителями прогрессивных идей, все крупные козыри были у них на руках: их вождь сидел в Белом Доме, его соратники располагали непробиваемым большинством в обеих палатах Конгресса, их эмиссары безраздельно властвовали в средствах массовой информации, в школах и университетах, в профсоюзах и в судах, в сфере искусства и культуры. Оболваненный неустанной пропагандой обыватель сидел у телевизора, лениво следя за перипетиями спортивной борьбы или криминальных драм, хрустя попкорном или чипсами, потягивая пиво или колу и не думая ни о чем на свете.

А тем временем Обама ретиво взялся за дело. Пока ошеломленные республиканцы в Конгрессе приходили в себя, торжествующие демократы состряпали и провели закон о стимулировании экономики 787 миллиардов долларов, которые почти целиком пошли на копившиеся десятками лет заветные проекты левых законодателей и на сохранение рабочих мест членов профсоюзов в штатных и муниципальных органах власти. На горизонте маячили кардинальная реформа здравоохранения и революционная перестройка энергетики с преданием анафеме ископаемого топлива и с переходом на полумифические возобновляемые источники энергии. Президент и его союзники, не считая, швырялись триллионами долларов, с пугающей быстротой росла государственная задолженность. Америка стремительно скользила к краю пропасти.

Немногие оптимисты справа утверждали, не особенно веря себе, что еще не вечер, что американцы не потерпят такого надругательства над своими ценностями и откажутся покорно идти на заклание на алтаре социализма. Но на чем были построены их бодрые выкладки? На что можно было надеяться? Только на то, что глубоко в американской душе еще теплится дух свободы, что еще живы принципы, положенные в основу американской идеи. Иными словами, на чудо. И чудо произошло!

19 февраля 2009 года корреспондент финансовой сести CNBC Рик Сантелли, в прямом эфире из операционного зала Чикагской товарно-сырьевой биржи, сорвался и, ко всеобщему (и, вероятно, своему собственному) изумлению, гневно обрушился на новую администрацию, подвергнув убийственной критике ее намерение субсидирировать ипотечные ссуды, предоставленные миллионам людей, которым они заведомо были не по карману. Под восторженные аплодисменты брокеров разгорячившийся Сантелли по пунктам разгромил экономическую политику Обамы и в качестве заключительного аккорда призвал народ к новому чаепитию.

(В 1773 году британский Парламент принял закон о введении налога на чай. В американских колониях возникло движение сопротивления против этого закона, нарушившего право колонистов на самообложение налогами. Кульминация наступила 16 декабря 1773 года, когда группа участников сопротивления, переодетых индейцами, взошла на борт трех английских судов с грузом чая, стоявших на якоре в бостонской гавани, и побросала в воду ящики с чаем. Этот символический жест, получивший название Бостонского чаепития, стал первым залпом революции, которая в конечном итоге привела к краху британского господства в Новом Свете и к появлению на карте мира нового американского государства.)

Крик души Рика Сантелли был широко воспринят как призыв к новой революции против произвола Вашингтона. И он был услышан. В считанные месяцы по всей стране, как грибы после дождя, стали появляться ростки движения под названием Tea Party Партия чаепития. На самом деле это название оксюморон, ибо ни то, ни другое слово не соответствует действительности. TEA (по-английски чай) акроним фразы Taxed Enough Already (что в приблизительном переводе означает Хватит с нас налогов); не является новое движение и партией в формальном смысле, т.е. централизованной структурой с иерархическим управлением. Но уж больно удачно это название перекликалось с историческим символом американской революции. Потому-то новое движение и стало называться Партией чаепития пусть неточно, зато хлестко и насыщено символическим содержанием.

Движение сопротивления возникло в знак протеста против безудержного расползания государства, вторгающегося во все сферы жизни общества, против неслыханного роста государственных расходов и разбухания государственной задолженности, реально грозящих Америке финансовым крахом. Но его подлинные пружины лежат еще глубже. Одни американцы интеллектуально осмыслили, куда ведут замыслы либеральных властителей страны, другие почувствовали это инстинктивно, но люди осознали, что если они и на сей раз промолчат и стерпят, Америка как традиционный оплот экономической и политической свободы исчезнет с лица земли. Сработал инстинкт самосохранения, народ поднялся на борьбу за спасение своей страны.

Партия чаепития классическое популистское движение среднего класса, образующего становой хребет любой демократической страны. Его участников объединяет несложная, но радикальная программа: они требуют облегчить налоговое бремя, резко снизить государственные расходы и прекратить легкомысленное наращивание государственного долга. Иными словами, они требуют, чтобы американское государство положило конец безумным прогрессивным экспериментам и перестало жить не по средствам. В отличие от консервативных движений недавнего прошлого Партия чаепития ограничивается финансово-экономическими требованиями и не выдвигает социальных задач, но они явственно проглядывают в ее векторе возврата к исконно американским ценностям.

Поначалу правящий класс Америки не распознал угрозы. Большая пресса издевалась над ЧАЙниками, рисуя их как сброд, как жалкую кучку отщепенцев, которые побуянят-побуянят, сбросят пар и угомонятся. На Партию чаепития обрушился словесный шквал оскорблений: они-де косные ретрограды, косматые троглодиты, нацисты, куклуксклановцы и, разумеется, расисты. Расчет был на то, что под градом критики возомнившие о себе смерды спасуют, затихнут и расползутся по своим норам. Но на сей раз старые рецепты не сработали, сопротивление продолжало быстро расти и набирать силу. В августе 2009 года даже скептикам стало ясно, что на политическое поле вышел новый могучий игрок, с которым волей-неволей придется считаться.

По традиции во время летних каникул члены Конгресса разъезжаются по домам и проводят встречи с избирателями. На сей раз их поджидал неприятный сюрприз. Вместо привычной немногочисленной полусонной аудитории, озвучивающей учтивые просьбы и пожелания, конгрессменов и сенаторов встретили огромные разъяренные толпы избирателей, отлично осведомленных обо всех перипетиях закулисной вашингтонской возни и громогласно требовавших от своих выборных представителей положить конец безобразиям, махинациям и неприглядным сделкам, которые в совокупности составляют процесс так называемого законотворчества. Захваченные врасплох законодатели были ошеломлены. Некоторые из них пытались увещевать разгневанных избирателей, клянясь, будто действия Конгресса и администрации продиктованы национальными интересами, другие вступали в пререкания с аудиторией, не останавливаясь перед прямыми оскорблениями в адрес наглой черни, третьи просто стали избегать встреч с избирателями.

Но даже это не отрезвило высокомерный Вашингтон. Разве что тон высказываний о бунтовщиках принял еще более вызывающий и издевательский характер, да участились провокации, предназначенные вызвать популистов на акты насилия и тем самым скромпрометировать их. Однако ничто не помогало: Партия чаепития продолжала набирать силу. К лету 2010 года она стала признанной грозной силой в американской политике. К ней принадлежали десятки миллионов американцев около трети избирателей, и сверх того еще множество независимых выражало сочувствие ее целям.

В ноябре вновь грянул гром на губернаторских выборах в Вирджинии и Нью-Джерси уверенную победу одержали республиканцы Билл Макдональд и Крис Кристи. Ну ладно, Вирджиния еще куда ни шло это все-таки традиционно консервативный штат (за исключением либеральных северных округов, прилегающих к столице Вашингтону), и победа Обамы в нем была в некотором роде сюрпризом. Но чтобы Нью-Джерси, либеральнейшее Нью-Джерси, отдало предпочтение республиканцу это уже был скандал. Кульминация наступила в январе: в признанном оплоте либерализма Массачусетсе, который не просто так называют народно-демократической республикой, на место почившего в бозе льва либерализма Эдварда Кеннеди в Сенат был выбран республиканец Скотт Браун. Дальше уже ехать было некуда. Во всех трех победах республиканцев решающую роль сыграла Партия чаепития.

Американскую демократию отличает от ее европейских рановидностей одна ключевая особенность: в Европе выборные должности заполняются по партийным спискам, избирателям предоставлен выбор лишь между кандидатами официальных партий. В Америке же избирательное поле открыто для всех: собрал нужное (относительное небольшое) количество подписей под ходатайством о своей кандидатуре, внес регистрационный взнос (достаточно скромный) и баллотируйся на здоровье. Этим и воспользовалась Партия чаепития.

Демократы надеялись натравить чаевников на республиканцев, но движение сопротивления проявило необычную политическую зрелость. Понимая, что ее выступление в роли третьей партии расколет консервативный электорат и будет на руку лишь либеральным силам, Партия чаепития избрала Республиканскую партию в качестве своего дома. Однако при этом популисты не проявляли ни малейшей склонности идти на поводу у республиканского центра они не скрывали, что стремятся преобразовать Республиканскую партию изнутри и сделать ее подлинной носительницей консервативных идеалов. В ходе первичных выборов в нескольких штатах избиратели под влиянием Партия чаепития отвергли кандидатов республиканского истеблишмента и заменили их своими собственными, куда более консервативными избранниками.

Не во всех случаях их выбор оказался удачным. Некоторые кандидаты-популисты, баллотировавшиеся под флагом Республиканской партии, не были готовы к предвыборным схваткам с опытным, безжалостным, ни перед чем не останавливающимся противником, наделали ошибок (неизбежных, впрочем, для новичков) и потерпели поражение. Но большинство торжествовало победу. В Конгрессе нового созыва посланцы Партии чаепития составят крепкое и энергичное ядро, которое будет во многом задавать тон в республиканской фракции. И если между младотурками и республиканским истеблишментом вспыхнет гражданская война (о чем горячечно мечтают демократы), она неизбежно закончится поражением традиционалистов, которые не смогут противостоять мощи Партии чаепития на сегодня самой динамичной, влиятельной и перспективной силы в американской политике.

Противникам Партии чаепития остается надеяться на то, что популистское движение выдохнется, людям надоест заниматься политикой, они, махнув на нее рукой, вернутся к своим обыденным делам, и все возвратится на круги своя. Полагаю, однако, что это пустые надежды. Для того, чтобы успокоить избирателей, демократам нужно хотя бы для вида смягчить свою позицию, дать понять, что они усвоили преподанный им урок и готовы вступить на путь исправления. Но их поведение никоим образом не свидетельствует о том, что они сделали должные выводы из уроков 2 ноября. Пока лицом демократической фракции в Конгрессе остаются Нэнси Пелоси и Гарри Рид, пока в Белом Доме сидит Барак Обама, у чаевников будет предостаточно оснований оставаться начеку и бороться с искушением вновь залечь на печь.

В своей знаменитой книге Демократия в Америке, напечатанной в 1835 году, выдающийся французский мыслитель Алексис де Токвиль особо подчеркнул замечательную инициативность американцев и их уникальную способность к самоорганизации. События последних полутора лет подтвердили, что американский дух, подмеченный зорким французом без малого два столетия назад, никуда не делся, а просто до времени прозябал втуне. Чтобы вызвать его к жизни, нужен был достаточно сильный раздражитель, достаточно действенный стимул. Барак Обама и явился таким стимулом, пробудившим в стране гордый дух сопротивления, который воплотился в Партии чаепития. Выборы 2 ноября стали триумфом американской демократии, подтвердив, что американский народ еще не превратился в быдло. Слухи о смерти Америки оказались преувеличенными.

Предание гласит, что после триумфальной атаки на Перл-Харбор 7 декабря 1941 года на кораблях японской эскадры царило буйное ликование. Лишь командующий флотом, архитектор блистательной операции адмирал Ямамото был погружен в мрачное раздумье. На недоуменный вопрос адьютанта, почему он не радуется вместе со всеми, Ямамото печально сказал: Боюсь, мы лишь разбудили спящего гиганта и вселили в него неукротимую ярость. После своей решительной победы на выборах 2008 года прогрессисты во главе с Бараком Обамой допустили фатальную ошибку: они разбудили спящего гиганта американский народ и вселили в него неукротимую ярость.

Ноябрь 2010 г.

Оставить отзыв