Виктор Вольский

Йорктаун, Вирджиния

Веб-сайт: volsky.us

 

КТО ПОСТАВИЛ НА КОЛЕНИ ЯПОНИЮ?

 

Шестого августа 1945 года американский бомбардировщик Б-29 сбросил атомную бомбу на Хиросиму. Через три дня вторая атомная бомба взорвалась над Нагасаки. Спустя неделю после этой двойной демонстрации нового оружия невиданной разрушительной мощи Япония капитулировала. Прошло уже свыше 60 лет, а среди историков не утихают споры по поводу главного вопроса в связи с первой в истории атомной бомбардировкой: оправдано ли было применение такого сокрушительного оружия?

 

Ни в коем случае, говорят историки либерального толка – так называемые ревизионисты. Они в один голос твердят, что уничтожение двух японских городов было абсолютно неоправдано в плане военной необходимости и непростительно с точки зрения элементарной человечности. Ревизионисты утверждают, что Япония агонизировала, американская авиация ковровыми бомбежками стерла с лица земли практически весь ее военно-промышленный потенциал и уничтожила 60% жилого фонда, боевой дух японской армии и населения был фатально подорван.

 

В такой ситуации, по мнению историков либерального направления, атомная бомбардировка  была не нужна; говоря языком уголовного кодекса, ее следует рассматривать как превышение необходимых пределов обороны.

 

Согласно другой школе мысли, японцы сохранили существенную часть своего военного потенциала, были полны решимости продолжать сражаться, и лишь наглядная демонстрация неслыханной мощи нового американского оружия вынудила их прекратить борьбу и сдаться на милость победителей. В подтверждение своей точки зрения они приводят множество фактов.

 

Летом 1945 года Америка готовилась к штурму японских островов. Выкладки специалистов показывали, что предстоящая операция будет сопряжена с чудовищными потерями для войск вторжения. Никто не рассчитывал, что перед лицом неминуемого поражения противник капитулирует. Все американцы, воевавшие на тихоокеанском театре военных действий, - от рядовых до генералов, – были поражены невероятной стойкостью японских солдат.

 

Их приходилось выковыривать, выкуривать и выжигать буквально из каждого укрытия, из каждой расщелины, из каждой пещеры. В плен сдавались единицы, в основном тяжело раненые, а основная масса японских солдат и офицеров отчаянно сражалась до последнего, предпочитая смерть позору плена. А по мере приближения линии фронта к территории собственно Японии сопротивление становилось все более и более ожесточенным.

 

Что ждало союзников при вторжении на главные острова Японского архипелага, наглядно продемонстрировала битва за Окинаву – первую исконно японскую землю, которую штурмовали американцы. В ходе этой четырехмесячной кампании (25 марта - 21 июня 1945 года) американские войска потеряли убитыми и ранеными 72 000 военнослужащих. Японские защитники Окинавы были практически полностью перебиты, но, помимо них, погибло не менее четверти жителей острова - по самым скромным подсчетам, свыше 100 000 человек.

 

В подавляющем большинстве эти люди кончали жизнь самоубийством – взрослые убивали стариков-родителей и детей, затем кончали с собой, целые семьи с малыми детьми прыгали с утесов и разбивались насмерть на прибрежных скалах. Ими двигал отчасти панический страх перед завоевателями, старательно нагнетавшийся пропагандой (населению Японии без устали внушали, что враги - лютые звери, что обряд посвящения в морскую пехоту США включает убийство собственной матери, что американцы непременно пытают своих жертв, прежде чем убить их, и т.п.). Но главным побудительным фактором, несомненно, был патриотизм, обостренное чувство национальной чести. Такой фанатизм потряс непосредственных участников операции и произвел сильное впечатление в Вашингтоне.

 

Американские генералы были убеждены, что сломить сопротивление Японии можно будет лишь путем штурма и оккупации ее территории. Объединенный комитет начальников штабов представил президенту Трумэну план полномасштабного вторжения на острова Японского архипелага под названием “Операция Даунфол”. На первом этапе, названном “Операция Олимпик”, предполагалось в ноябре 1945 года вторгнуться на о-в Кюсю, на втором этапе (“Операция Коронет”) – на о-в Хонсю. 

 

Для того чтобы продолжать сражаться, врагу нужно иметь решимость сопротивляться и ресурсы для этого. Весной 1945 года японцы располагали и тем, и другим, о капитуляции речи не шло, не говоря уже о безоговорочной капитуляции, на которой категорически настаивали союзники.

 

По достоверным сведениям, японское командование разработало планы тотальной мобилизации населения для отражения грядущего вторжения. Гражданское ополчение насчитывало 35 миллионов человек, готовых сражаться за императора до последней капли крови. И хотя вооружены они были кто старыми ружьями, кто серпами, вилами, бамбуковыми копьями и дубинками, их огромное число и отчаянная решимость дорого продать свою жизнь сулили неслыханное кровопролитие.

 

Японский генштаб разгадал направление главного удара предстоящей операции и сразу же после падения Окинавы начали лихорадочную подготовку к обороне о-ва Кюсю. Парадоксальным образом перспектива предстоящего вторжения лишь укрепила позиции партии войны в японском правительстве и ее решимость сражаться до последнего. Ястребы рассчитывали, что если им удастся устроить противнику достаточно серьезное кровопускание, потрясенное американское общественное мнение потребует от своего правительства немедленно вступить в мирные переговоры. 

 

Первоначальные расчеты показывали, что вторжение на Кюсю обойдется американцам в четверть миллиона убитыми и ранеными. Но оказалось, что эти выкладки чрезмерно оптимистичны. Американская разведка расколола японские военные коды и была отлично осведомлена обо всем, что происходит в стане врага. И оказалось, что японцы подготовили противнику ловушку.

 

Планируя операцию, генерал Макартур исходил из того, что гарнизон Кюсю состоит из трех дивизий, и собирался бросить на штурм береговых укреплений девять дивизий, что обеспечивало ему то самое троекратное превосходство, которое военная наука считает минимально необходимым для успешного взламывания обороны. Однако к началу августа разведка установила, что японцы ввели на остров 10 армейских дивизий, усиленных дополнительными бригадами особого назначения.  

 

Для “последней битвы” на Кюсю было запасено 3500 палубных и 1500 армейских самолетов, предназначенных для самоубийственных операций, и такое же число самолетов для ведения обычных боевых действий. Предполагалось, что после того, как 5000 камикадзе сделают свое дело и отдадут жизнь за императора, на их место заступят обычные летчики, образовав второй эшелон смертников. Подсчеты показывали, что камикадзе потопят или повредят не менее 1000 американских кораблей.

 

По всем выкладкам выходило, что битва за Окинаву будет вспоминаться как легкая прогулка в сравнении с тем, что ждет армию вторжения на Кюсю. А когда военные планировщики подсчитали вероятные потери при штурме всего японского архипелага, командование схватилось за голову – выходило, что потери составят до полутора миллионов человек. Что же касается населения «страны восходящего солнца», ему, по всей вероятности, грозило полное истребление.

 

Нельзя сказать, что судьба гражданского населения противника так уж волновала американское командование. К этому времени оно уже ясно представляло себе масштабы японских зверств, которые просто потрясали воображение. Под японской оккупацией погибло 15 миллионов китайцев, которых оккупанты по своему произволу насиловали, истязали, обращали в рабство, убивали.

 

Американских, британских и голландских военнопленных держали в нечеловеческих условиях. Потомки самураев соревновались в искусстве владения мечом, отрубая головы военнопленным. Японцы разрабатывали в Китае и испытывали на местном населении биологическое оружие. Сотни военнопленных подверглись вивисекции.

 

Восьмерых членов экипажа сбитой над Японией американской “летающей крепости” – бомбардировщика Б-29 – вскрыли заживо без наркоза в анатомическом театре: профессора демонстрировали своим студентам, как следует вырезать бьющееся сердце, функционирующую печень и отдельные доли мозга находившихся в сознании жертв. То не был акт продуманного мучительства – с точки зрения японцев американцы опозорили себя, сдавшись в плен, и опустились ниже уровня животных. Соответственно, они и не заслуживали иного обращения.

 

Война велась с небывалым остервенением с обеих сторон. Начиная с марта 1945 года, американская авиация круглосуточно бомбила Японию. Новый командующий 21-м командованием бомбардировочной авиации (у которого на вооружении стояли тяжелые бомбардировщики Б-29) генерал Кэртис Лемэй был уверен, что сможет поставить врага на колени с воздуха.

 

На японские города день и ночь сыпался град фугасных и зажигательных бомб, которые в определенной комбинации и при умелом применении порождали на земле огненную бурю – температура у поверхности поднималась до нескольких тысяч градусов, и в примитивных бомбоубежищах выжигался весь воздух. В одном только воздушном налете на Токио 9 марта японская столица была сожжена дотла, бомбами было уничтожено 250 000 строений, погибло не менее 80 000 человек – больше, чем в Хиросиме.

 

А всего в ходе воздушной кампании Лемэя было убито 300 000 гражданских лиц, разрушено 2,5 миллиона жилищ и превращены в груды руин все 70 важнейших японских городов. Пощажен был только Киото ввиду исторической и культурной ценности древней японской столицы. 21-е командование ВВС США заплатило немалую цену – было потеряно 500 “летающих крепостей”, погибли почти 3000 американских летчиков.

 

(После войны либеральное общественное мнение заклеймило генерала Лемэя как “варвара” – дескать, как можно было так хладнокровно и в таких масштабах уничтожать беззащитное мирное население? Но критикам было легко махать кулаками после драки. А пока шли боевые действия, Лемэй – между прочим, повиновавшийся приказу, а отнюдь не собственной прихоти – был героем в Вашингтоне, где он пользовался единодушной поддержкой и своего командования, и руководителей администрации Трумэна.)

 

Но своей главной цели Кэртис Лемэй не достиг:  ему не удалось сломить дух японцев, они по-прежнему были готовы сражаться до последней капли крови. В такой ситуации в Вашингтоне царило полное единодушие: все, что может приблизить конец войны, все, что может спасти американские жизни, должно быть пущено в ход. Перед грозной перспективой небывалых потерь, которые сулило вторжение в Японию, президент Трумэн дал добро на применение атомного оружия.

 

Супербомба рассматривалась сугубо в количественном плане – т.е. всего лишь как очередная военная новинка большей разрушительной мощи, чем все, что ей предшествовало. По свидетельству всех участников событий, никто из них не осознавал, насколько кардинально изменился характер войны с появлением атомного оружия. Понимание этого качественного скачка пришло гораздо позже.

 

Такова традиционная точка зрения, оправдывающая атомную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки.

 

Особняком стоит теория известного английского историка Макса Хейстингса, которую в принципе можно рассматривать как вариант ревизионистской версии, хотя автор отнюдь не разделяет высокомерия и чувства своего морального превосходства, присущих  “прогрессивным” историкам.

 

В своей новой книге “Возмездие: битва за Японию, 1944 -1945” Хейстингс выражает убеждение в том, что смертельный удар империи «восходящего солнца» нанесла не атомная бомба, а наименее заметное оружие в американском арсенале – подводная лодка.

 

Япония была особенно уязвима для подводной войны. Практически все  ассигнования на императорский военно-морской флот шли на надводные корабли, в первую очередь громадные линкоры. На долю подводников и на средства противолодочной обороны оставались сущие крохи – при том, что Япония с ее скудными ресурсами полностью зависела от импорта из стран Восточной Азии продовольствия, нефти, каучука, олова и практически всех остальных жизненно важных припасов. То есть безопасность морских коммуникаций в подлинном смысле слова означала для Японии разницу между жизнью и смертью.

 

Однако японское командование, упоенное победами на начальном этапе войны, не думало об обороне отечественных рубежей, будучи уверенным, что непобедимый императорский флот будет вечно царить на морях. Но после серии тяжелых поражений, увенчавшихся эпическим разгромом в заливе Лейте у Филиппин, японский флот был практически полностью уничтожен. Отныне в Тихом океане безраздельно властвовали американцы. Линии коммуникаций императорской армии, разбросанной на огромных пространствах от Бирмы до тихоокеанских островов, были перерезаны, острова японского архипелага оказались беззащитны.

 

Во время Второй мировой войны в американском подводном флоте служило лишь 16 000 человек, т.е. 1,6% личного состава военно-морских сил США. В каждый отдельный момент боевое патрулирование несло не более пяти десятков субмарин, из которых 22 находились в пути к району своего дежурства или обратно на базу. Тем не менее эти в сущности ничтожные силы были в состоянии причинить громадный ущерб.

 

К примеру, одна лишь подводная лодка “Флэшер” потопила  21 корабль. Только лишь в декабре 1944 года, действуя в водах между Индонезией и Филиппинами, она пустила ко дну два японских эсминца и четыре танкера, каждый из которых вез свыше 100 000 баррелей нефти. По достоверным данным, в том месяце Япония, не имевшая своей собственной нефти, импортировала  всего 300 000 баррелей, из чего следует, что “Флэшер” в одиночку лишила противника двух третей его импорта горючего. А всего американские подводники потопили 1300 японских кораблей, пустив на дно 6,1 миллиона тонн, т.е. 55% военного и грузового тоннажа противника.

 

Но не следует думать, что они действовали в обстановке полной безнаказанности и стреляли по врагу, как в тире. При всей скудости своих ресурсов японцы сражались отчаянно и умело, нанося противнику существенные потери. Из общего числа американских подводников, воевавших на Тихом океане, в боях и в результате несчастных случаев погибли 375 офицеров и 3131 рядовой моряк, т.е. 22% личного состава. Это наивысший уровень потерь из всех родов войск в составе вооруженных сил США в годы второй мировой войны.   

 

Еще Наполеон, знавший толк в военном деле, говорил, что армия не воюет на пустой желудок. К тому же для сохранения боеспособности ей нужно не только продовольствие, но также боеприпасы, вода, горючее. Макс Хейстингс выражает уверенность в том, что огромный гарнизон Кюсю, отрезанный от всех источников снабжения, в считанные месяцы превратился бы в толпу голодного сброда, не способного оказать американцам серьезного сопротивления.

 

Аналогичной точки зрения придерживался и тогдашний командующий военно-морским флотом США адмирал Эрнест Кинг. Этот в высшей степени компетентный военачальник (но человек упрямый и колючий, в силу своего характера не пользовавшийся популярностью ни в правительстве, ни в народе) выступил против плана генерального вторжения. По его мнению, одной только жесткой блокады вполне хватило бы, чтобы  в считанные месяцы принудить Японию к капитуляции.

 

Макс Хейстингс считает, вопреки традиционной точке зрения, что главная цель в войне – не сломить волю противника к сопротивлению, а лишить его возможности сопротивляться, уничтожить его военный потенциал. Однако можно с достаточной долей уверенности утверждать, что события Второй мировой войны не подтверждают теорию английского историка.

 

Может быть, для западных армий высказывание Наполеона и справедливо. Но японцы, как оказалось, сделаны из другого материала. Отрезанные от всех источников снабжения, умиравшие от голода и жажды японские солдаты тем не менее сражались с неслыханной стойкостью, демонстрируя чудеса храбрости. Не смогла воздушная война и блокада сокрушить дух и гражданского населения империи «восходящего солнца» (точно так же, кстати, как не смогли ковровые бомбежки сломить дух населения Германии).

 

Наоборот, у американского командования были все основания опасаться, что массовые бомбардировки лишь ожесточили японцев и укрепили их решимость стоять насмерть. Разведка докладывала,  что партия войны в японском кабинете готова пожертвовать страной и совершить национальное самоубийство ради того, чтобы избежать немыслимого позора капитуляции.  

   

Вполне возможно, что перед перспективой ужасающих, превосходящих всякое воображение потерь президент Трумэн дрогнул бы и не решился отдать приказ на генеральный штурм японских островов. В таком случае ему пришлось бы волей-неволей последовать предложению своего командующего военно-морским флотом. Но уничтожение Хиросимы и Нагасаки решило за Гарри Трумэна его дилемму.

 

Наглядная демонстрация чудовищной разрушительной мощи нового американского оружия убедила императора Хирохито в том, что его нация поставлена на грань гибели. Не в силах взять на себя такую ответственность перед историей, император решил сдаться (и едва не заплатил за это жизнью при попытке дворцового переворота, предпринятой “ястребами” в военном кабинете). Атомная бомбардировка принудила Токио к капитуляции.

 

Решение президента США может показаться спорным некоторым нашим современникам. Но готовившиеся к битве за Японию американские солдаты, их родные и близкие в один голос благословляли президента, который одним ударом закончил войну и спас их от возможной гибели. Были счастливы и заключенные японских лагерей военнопленных, никто из них не заламывал рук и не кокетничал показным гуманизмом – дескать, ах, как ужасно, что пришлось бомбить ни в чем не повинное мирное население! На войне как на войне!

 

Вряд ли переживало по этому поводу и население азиатских стран, покоренных Японией. Как установил историк Роберт Ньюман, в странах, находившихся под японской оккупацией, в последний год войны от голода, лишений и жестокого обращения со стороны оккупантов ежемесячно гибли сотни тысяч человек. Для народов этих стран капитуляция Японии вследствие атомной бомбардировки была не просто благом, а спасением от возможного геноцида.

 

А что думают по этому поводу сами японцы? Как это ни удивительно, далеко не все они разделяют позицию кающихся американских историков-ревизионистов. Один японский врач – делегат медицинского съезда, проходившего несколько лет назад в Сиэтле – на  вопрос о том, каково отношение к ядерной бомбардировке в единственной стране в истории, испытавшей ее ужасы, ответил: “Учитывая, что в то время наши генералы, судя по всему, собирались во имя своей чести пожертвовать всей нацией, приходится признать, что атомные бомбы спасли Японию”.

 

Август 2008 г.

Оставить отзыв