Виктор Вольский

Йорктаун, Вирджиния

Веб-сайт: volsky.us

 

ВЕТЕР, ВЕТЕР, ТЫ МОГУЧ…

 

В течение многих лет имя Т. Буна Пиккенса вызывало кислую отрыжку у носителей «прогрессивного» мировоззрения.  Этот консервативный республиканец их Техаса, наживший многомиллиардное состояние в нефтегазовом бизнесе, олицетворял в глазах либералов все самое ненавистное и омерзительное. И вдруг все прощено и забыто: во мгновение ока вчерашний враг и жупел превратился в мудрого и прозорливого мыслителя, уважаемого и ценимого союзника, друга и соратника, опору и надежу.

 

Чем же Пиккенс заслужил такую индульгенцию? Тем, что он поднял знамя одного из самых модных видов “зеленой” энергии – ветровой. По всем основным телевизионным каналам в прайм-тайм пошла его реклама, где техасский миллиардер самолично расписывал достоинства ветра как экологичного, неисчерпаемого источника возобновимой энергии, ключа к энергетической независимости Америки. “Мы должны преодолеть свою наркотическую зависимость от иностранной нефти”, - вещает с экрана не по годам шустрый 80-летний магнат.

 

План Пиккенса, утверждающего, что одно лишь освоение новых нефтяных месторождений не сможет решить проблему энергетической независимости Соединенных Штатов, предусматривает замену природного газа ветром в качестве источника электроэнергии и использование сэкономленного таким образом газа в качестве автомобильного горючего, с соответствующей экономией бензина и дизельного топлива.

 

Если Конгресс просто “одобрит прокладку ветровых и солнечных коридоров”, предоставит полосы отчуждения для линий электропередачи (пользуясь своим правом на принудительное отчуждение частной собственности) и продлит дотации на ветровую энергию, Америка сможет успешно совершить переход с газа на ветер в течение десятилетия и к 2020 году вырабатывать 22% своей электроэнергии с помощью ветра, бодро утверждает Пиккенс.

 

В своей рекламной кампании, на которую он с подлинно техасским размахом ассигновал 58 миллионов долларов, нефтегазовый магнат предлагает построить гигантский ветряной энергоцентр стоимостью 10 миллиардов долларов в северо-западном Техасе в коридоре протяженностью 250 миль. Принадлежащая ему компания Mesa Power LLP уже заказала партию ветроэнергетических установок на сумму 2 миллиарда долларов.

 

Первое место в мире по объему установленной мощности для выработки электроэнергии с помощью ветра (около 23 000 МВт) занимает Германия. Соединенные Штаты идут на втором месте (приблизительно 19 500 МВт), но благодаря гораздо более сильным ветрам опережают Германию по количеству вырабатываемой электроэнергии. При этом американская ветроэнергетическая промышленность развивается ускоренными темпами – в нынешнем году ее прирост составит 45%.

 

На первый взгляд весьма внушительные цифры. Но все познается в контексте. В общем энергетическом балансе Америки 49% электроэнергии, потребляемой в стране, вырабатывается электростанциями, работающими на угле, 22% - энергетическими установками, сжигающими в своих топках природный газ, 19% - атомными электростанциями и 7% - гидроэлектростанциями. Два “зеленых” источника электричества - солнечные батареи и биомасса – дают 2%. А на долю ветроэнергетики приходится всего лишь 1%. В силу этого при всем желании нелепо думать, что за 10 лет удастся увеличить производство ветровой электроэнергии в 22 раза.

 

Но дело не только в нереальности плана техасского миллиардера. Ветроэнергетика обладает целым рядом серьезных недостатков. Энергетические установки, работающие на ветре, крайне ненадежны и нерентабельны (даже с учетом солидных государственных дотаций). Современные ветроэнергетические установки – это громадные сооружения высотой до 400 футов с семитонными лопастями диаметром 130 футов. Их коэффициент загрузки не превышает 20-30%, в то время как аналогичный показатель для электростанций, работающих на угле, природном газе и атомном топливе, составляет 85%.

 

Беда с ветром в том, что он – так же как и солнце –  неподконтролен и непредсказуем. Производительность ветроэнергетических установок, в отличие от обычных электростанций, колеблется в широких пределах в зависимости от времени дня. В солнечные дневные часы, как раз тогда, когда особенно высока потребность в охлаждении воздуха в помещениях, нагрузка на кондиционеры воздуха достигает наивысшей величины, ветры обычно ослабевают, и количество вырабатываемой ветровыми турбинами электроэнергии заметно снижается. Практика показывает, что ветры необходимой силы дуют в лучшем случае 8 часов в сутки.

 

Теоретически проблема синхронизации выработки электроэнергии ветровыми турбинами и ее потребления решается запасанием избыточного электричества в накопительных конденсаторах и выбросом его в энергосеть при повышении потребности. Но подобной технологии пока нет даже на горизонте. Инженерам никак не удается создать достаточно емкие батареи даже для автомобилей. Что уж тут говорить о крупных потребителях типа целого города?

 

В силу этого единственный выход при современном уровне технического развития состоит в строительстве огромной сети  резервных электростанций на природном газе, чтобы компенсировать резкие и, как утверждают специалисты, чрезвычайно опасные колебания производительности ветровых энергоцентров.

 

Такая резервная энергосеть должна едва ли не полностью (не менее чем на 90%) дублировать мощность ветроэнергетической системы. А это опять означает громадные расходы на приобретение стройматериалов и строительство, и, конечно, поставки газа, что еще больше повысит себестоимость ветровой электроэнергии.

 

По подсчетам Пола Дриссена, автора книги “Экоимпериализм: зеленая энергия, черная смерть”, для того, чтобы на 22% покрывать энергетические потребности Америки за счет ветра, как предусматривает план Пиккенса, потребуется возвести свыше 300 000 ветроэнергетических установок мощностью 1,5 МВт каждая, и разместить их в так называемом “ветровом поясе” Среднего Запада, на территории, эквивалентной всему штату Южная Каролина (с выводом из хозяйственного оборота соответствующих площадей плодородных сельхозугодий).

 

На эти ветроэнергетические установки пойдет в 5-10 раз больше металла и цемента, чем на строительство атомных электростанций эквивалентной мощности. К примеру, одна атомная электростанция мощностью 1000 МВт сможет вырабатывать больше электроэнергии, чем 2800 полуторамегаваттных ветрогенераторов, суммарно занимающих площадь в 175 000 акров.

 

Но это еще не все. Тепловые и атомные электростанции можно строить в любом удобном месте, поблизости от основных потребителей электроэнергии. В то же время ветряные энергоцентры приходится размещать не там, где нужно, а там, где дуют устойчивые ветры. А наиболее привлекательные ветровые коридоры, как на грех, расположены в значительном удалении от потребителей. Например, на Среднем Западе потребности в дополнительной электроэнергии практически не существуют. Зато она позарез нужна в тысяче милях к востоку, в штатах атлантического побережья, где  электростанции работают в основном на природном газе.

 

В силу этого массовый переход на ветроэнергетику потребует строительства целой сети линий электропередач. Однако передача энергии на дальние расстояния  сопряжена с большими потерями в линиях электропередачи, ну и, конечно, с громадным расходом металла и цемента, что в свою очередь потребует строительства новых шахт, карьеров, растворных узлов и сталелитейных заводов.

 

Но «зеленые» категорически против того, чтобы осквернять девственную природу грязными промышленными производствами. Стало быть, придется ввозить металл и цемент из-за границы. Вместо нефтяной иглы страна подсядет на сталецементную, и политики в Конгрессе начнут громогласно требовать покончить с унизительной зависимостью Америки от иностранных поставщиков этих материалов.

 

Не следует при этом забывать, что для строительства линий электропередач понадобятся ничейные коридоры – полосы отчуждения. Пиккенс уповает на право властей силой отнимать землю у частных владельцев, когда того требуют государственные интересы. В теории это не представляет сложностей, но на практике можно не сомневаться, что на суды обрушится водопад исков со стороны разъяренных граждан, сгоняемых со своей законной собственности.

 

Всем известно, что ежегодно десятки тысяч птиц разбиваются о лопасти ветроэнергетических установок, многие из которых строятся вдоль маршрутов миграции перелетных птиц (птицы, по-видимому, тоже используют энергию ветров при перелетах). В “зеленых” кругах об этом говорить не принято, но истинных любителей природы этот неприятный факт сильно смущает.

 

Нельзя забывать и об эстетическом аспекте. Очень часто позарез необходимые планы промышленного развития наталкиваются в Америке на знаменитый синдром NIMBY – not in my backyard, что переводится как “где угодно, только не у меня на дворе”. Многие американцы готовы терпеливо сносить страдания и неудобства, испытываемые соседями, но сами разделить их никакого желания не проявляют.

 

Яркий пример тому – планы строительства долговременного хранилища радиоактивных отходов в штате Невада. Подобное хранилище, нужда в котором ощущается очень сильно, должно отвечать целому ряду сложных требований, и поэтому найти подходящее место для него было крайне нелегко. Но в конечном итоге оно было найдено – гора Якка в пустынной местности Невады.

 

Невадцы не меньше своих сограждан из других регионов страны любят порассуждать о национальных интересах и прочих высоких материях, но как только речь заходит об устройстве хранилища радиоактивных отходов у них в штате, их патриотические позывы мгновенно улетучиваются. А учитывая, что демократическое большинство в Сенате возглавляется сенатором именно от Невады – Гарри Ридом, неудивительно, что проект который год топчется на месте.

 

Точно так же имеют свои пределы и “зеленые” восторги прогрессистов. В принципе они горой за экологически чистую энергию ветра, но стоит конкретно завести речь о размещении неприглядных ветроэнергетических установок у них под боком, как их энтузиазм немедленно выветривается.

 

В массе своей чрезвычайно «прогрессивные» жители мыса Код (штат Массачусетс) стеной встали против проекта строительства ветроэнергетического центра в прибрежных водах у их мыса, в нескольких милях от побережья. Они, конечно, всей душой за “зеленые технологии”, но не могут допустить осквернения морских далей мерзким видом ветряков, оскорбляющих взор любого, кто не равнодушен к красотам природы.

 

Особенно резко протестует сенатор Эдвард Кеннеди, чье поместье расположено в угрожаемом районе. Он очень любит распространяться о необходимости бороться с глобальным потеплением и внедрять экологичные виды энергии, но в данном случае просто не может допустить “святотатства”. “Здесь Джек катался на яхте! Это священные воды!” - со слезой в голосе говорит сенатор, делая ход козырной картой - именем своего брата, президента-мученика Джона Кеннеди. (Трудно поверить, но именно так он и сказал. Поистине нет предела лицемерию и цинизму этого человека!)

 

Приятно, конечно, видеть, как Т. Бун Пиккенс за склоне лет вдруг проникся экологической сознательностью, но все же как-то странно, что у матерого бизнесмена вдруг ни с того ни с сего с глаз упала чешуя, он осознал и вступил на путь исправления. Старый принцип криминалистики гласит: ищи, кому выгодно (в политике его переиначили: если хочешь докопаться до истинных мотивов тех или иных поступков, иди по денежному следу). Если следовать ему, у нас есть все основания усомниться, не двигали ли Пиккенсом, наряду с соображениями общественной пользы, также побуждения более земного свойства?

 

Сомнения, как оказалось, вполне обоснованные. В конце сентября истекает срок действия закона о федеральном налоговом кредите на производство электроэнергии в ветроэнергетическом секторе. Стоимость электронергии, вырабатываемой ветровыми турбинами при 30%-ном коэффициенте загрузки, составляет 2,4 цента/КВт·ч, из которых 1,8 цента приходится на долю федеральной дотации. Если ее отменить, ветроэнергетика полностью утратит конкурентоспособность. Это и имел ввиду Т. Бун Пиккенс, когда вскользь упомянул о необходимости сохранить федеральные дотации в качестве одного из условий успеха своего плана.

 

Спрашивается: учитывая грозящую отмену живительных субсидий, зачем ему вообще понадобилось лезть в ветроэнергетику? А вот зачем: Пиккенс является мажоритарным акционером компании Clean Energy, владеющей крупнейшей в Америке сетью трубопроводов для транспорта природного газа. Последние три года его фирма несет существенные убытки, в основном в связи с расходами на строительство новых газопроводов. Если план Пиккенса будет принят, спрос на природный газ резко возрастет в связи с необходимостью дублирования новых ветряных энергоцентров электростанциями на газе. А кто будет его поставлять? То-то и оно!

 

Помимо этого, Clean Energy финансирует законодательную инициативу в Калифорнии о частичном субсидировании штатом стоимости автомашин, работающих на природном газе. Если калифорнийские избиратели одобрят эту инициативу, рынок сбыта продукции компании Пиккенса опять-таки заметно расширится.

 

Но это, по всей видимости, не единственный побудительный мотив старого бизнесмена. В случае успеха его затеи он сможет сделать большие деньги, поставляя воду в Даллас из принадлежащего ему водоносного горизонта в Западном Техасе. Предполагается, что он рассчитывает для этого проложить трубопроводы в том самом 250-мильном коридоре, который государство, пользуясь своим правом принудительного отчуждения частной собственности, должно будет отвести под его ветряные энергоцентры.

 

Благодаря этому Пиккенс, которому принадлежит больше воды, чем кому-либо в стране, сможет с огромной выгодой продавать ее главному городу своего штата. Существует предположение, что именно в этом и заключается основная цель техасского бизнесмена, ради которой он и придумал всю эту затею с ветроэнергетикой.

 

Но даже если затея с продажей воды окажется химерой, Пиккенс в любом случае заработает миллиарды, поставляя газ для резервных электростанций своих ветроэнергетических центров, особенно если демократам удастся заблокировать планы республиканцев и продлить истекающий в конце сентября запрет на разведку и добычу нефти и газа на новых месторождениях континентального шельфа и Аляски. В таком случае цены на природный газ  с гарантией останутся на высоком уровне, суля хитрому техасцу заоблачные барыши.

 

Опора на государственную помощь и дотации позволяет Пиккенсу снизить свой финансовый риск, переложив его на плечи налогоплательщиков и землевладельцев, которых государство сгонит с их собственности, чтобы создать полосы отчуждения для энергоцентров техасского магната.

 

Я далек от того, чтобы осуждать Пиккенса. Он бизнесмен, его главная цель в жизни – делать деньги, его первоочередная ответственность - перед акционерами контролируемых им компаний. И если он увидел возможность заработать и решил ею воспользоваться – честь ему и хвала.

 

Другое дело законодатели. Их долг – блюсти национальные интересы, стоять на страже народных денег. Однако Пиккенс уверенно рассчитывает на поддержку в Конгрессе. Его главная союзница – спикер Палаты представителей Нэнси Пелоси наотрез отказывается не только подержать, но даже просто поставить на голосование резолюцию об отмене ограничений на разведку новых месторождений нефти и природного газа. Пелоси, заклеймившая своих врагов-республиканцев “прислужниками нефтяных компаний”, объясняет свою неуступчивую позицию тем, что ей “нужно спасать планету” (я не шучу, это дословная цитата).

 

Зачем такая скромность? Почему бы заодно не спасти и другие планеты Солнечной системы, где тоже идет процесс глобального потепления, – надо полагать, по вине республиканцев: далось им это бурение!  Но что это? Открываем последний отчет спикера Пелоси о ее финансовом положении (который по закону обязаны предавать гласности все законодатели) и видим, что в прошлом году она приобрела солидный пакет акций (стоимостью до 250 000 долларов) компании… Clean Energy, которая, напомню, принадлежит Т. Буну Пиккенсу. Как там звучит эта поговорка насчет денежного следа?

 

Август 2008 г.

Оставить отзыв